Балаустион
Шрифт:
Эвдамид вздохнул, раздраженно позвенел упряжью, затем кивнул.
– Действуй, гений. Все равно ничего лучше уже не придумать. Я отдам распоряжение Ясону, чтобы он к завтрашнему вечеру был в твоем распоряжении.
– Прекрасно, братец. Ты – великий царь.
– У тебя все?
– В целом, да.
– Тогда сделай одолжение, сгинь, – крякнув, приказал Эвдамид. – Я хочу насладиться охотой, а твоя довольная морда, клянусь богами, отбивает у меня все настроение.
– С превеликим удовольствием, государь!
Обернувшись, Леотихид наткнулся на пристальный взгляд полемарха Демонакта и слегка кивнул,
– Хочу нас всех поздравить, друзья, Агиады клюнули! – голос Мелеагра звенел.
Пирр и его «спутники», тренировавшиеся в метании копья на заднем дворе, разом обернулись. Тут же находились Иамид, стоявший в сторонке со скрещенными на груди руками и Леонтиск, берегший еще не до конца выздоровевшую руку. Аркесил, однако, принял участие в состязании. Морщась и ковыляя на своем деревянном протезе, в состязании он оказался не худшим. Тисамен и Ион участия в потехе не принимали – они только что вошли на площадку вместе с Аресом: в силу известных причин он остерегался выходить в город без охраны.
– Тебе удалось встретиться со своим шпионом? – Пирр запястьем отбросил волосы со вспотевшего лба.
– Именно так, наследник. С моим шпионом в стане Агиадов. А так же со шпионом Агиадов в нашем стане.
– Что-о? – брови Лиха поползли вверх. – Каким еще…
Мелеагр довольно улыбнулся.
– Еще неделю назад я поговорил с твоей челядью, наследник, и выяснил, что Агиады не оставляют попыток заставить кого-нибудь из домашних работать на них. Тогда я попросил одного из невольников сделать вид, что он не против такого сотрудничества, и через него всю неделю подкармливал Леотихида кое-какими сведениями, которые он мог бы проверить и выяснить их правдивость. Я знал, что это пригодится, клянусь богами!
– Хм, но почему я ничего об этом не знаю? – нахмурился Пирр. – Этот раб должен был немедля сообщить мне, своему господину… Как его имя?
Мелеагр поднял руки ладонями вперед.
– Прошу тебя, наследник… Он порывался побежать к тебе, и мне с трудом удалось убедить его не делать этого – в целях сохранения тайны. Единственный человек, посвященный в нее – это уважаемая хозяйка дома, госпожа Арита, и она дала на это свое согласие. Не наказывай невольника, царевич. Он верен дому Эврипонтидов и только с его помощью мне удалось ввести в заблуждение пройдоху элименарха.
– Да будет так, – царственно кивнул Пирр. – Я не буду пока спрашивать имя этого человека, и награжу его, если останусь в живых. Если нет, пусть его наградит Орест. Итак, Агиады думают, что мы попытаемся захватить Эпименида сегодня в полночь?
– Да, и твой невольник, и записка, которую доставил подосланный Галиартом мальчишка, сообщили им это время.
– Все равно я не понимаю! – Лих с силой вонзил в землю копье, которое держал в руке. – Разве они не нагонят полный двор вооруженных, чтобы устроить нам кровавую баню?
– Нет, – покачал головой Арес. – Вооруженное столкновение в центре города неминуемо повлекло бы за собой расследование и наверняка – допрос самого Эпименида подчиненными верховного судьи, эфора Фебида. Мы рассчитывали на то, что Агиады побоятся шума, и, не уверенные в Эпимениде, не захотят отдавать его в лапы ищейкам – мало ли что он запоет, избавившись от опеки головорезов Леотихида? Более вероятно
– Говно навоза не слаще! – вскричал Феникс. – Зачем же мы тогда сообщили им день, когда заявимся? Не для того ли, чтобы им было легче обвинить нас?
– Мы сообщили им не только день, но и час, – спокойно отвечал Мелеагр. – Они будут ждать нас в полночь, а мы заявимся на два часа раньше, как раз вовремя, чтобы спасти Эпименида.
– Откуда тебе знать, когда они собираются мочить Эпименида? – конопатое лицо Феникса сделалось жестким. – Не заврался ли ты, хитрован?
– Командир, а ведь Феникс дело говорит, – Лих повернул свой острый профиль к Пирру. – Не попахивает ли тут изменой? Кто знает что-то об этом деле, кроме господина Ареса, который ходит в наших друзьях без году неделя? Не слишком ли быстро мы доверились этому неизвестно почему явившемуся к нам доброму волшебнику, мановением руки решающего любые задачи, знающего все и обо всех? Что, если мы отправимся прямиком в ловушку, а, командир?
– Можно, скажу я, – на холеных щеках Мелеагра выступили красные пятна, его глаза сузились. – Слишком много обвинений, так что отвечу по порядку. Откуда я знаю, когда «белые плащи» убьют Эпименида? Отвечаю – точно я этого не знаю, но догадываюсь, что сделать это они должны незадолго перед нашим появлением, иначе будет нелепостью обвинять нас в убийстве, прихватив у остывших несколько часов назад трупов. Касательно того, что я добрый волшебник, отвечать не считаю нужным, и с тем, что знаю все и обо всех, тоже не соглашусь. Быть может, я знаю поболе некоторых, потому что еще совсем недавно ведал тайными поручениями эфора Анталкида и сохранил кое-каких людей у себя на службе. Будь это не так, и не имей я этих достоинств, проку от меня было бы немного, не так ли? Так что глупо обвинять меня в том, что я стараюсь принести пользу в меру своих скромных сил. Относительно подозрения в измене ответ будет таков: я напоминаю, что собираюсь пойти в дом Эпименида вместе с вами, и если там обнаружится засада, думаю, ты в любом случае успеешь, храбрец Лих, разрубить мне голову мечом?
Феникс сплюнул, а Коршун закусил губу.
– Убедительно сказано, не правда ли? – Пирр шагнул вперед и встал рядом с Аресом, положив руку ему на плечо. – Я верю этому человеку, чувствую, что он говорит правду.
– И все равно слишком велик риск, – покачал головой Леонтиск. Ему уже почти нравился умный и пронырливый Мелеагр, но отмахиваться от подозрений, высказанных Лихом и Фениксом, учитывая горький опыт последних месяцев, пропитанных интригами и предательством, было бы неблагоразумно.
– Великие боги! – взорвался царевич. – У кого-то из вас есть другой план? У тебя, Леонтиск? Или ты, дружище Лих, напряг свои зеленые мозги? Если да, то выкладывайте скорее!
«Спутники» молчали.
– Напоминаю, что через четыре дня суд, на котором меня, без сомнения, признают виновным в убийстве отца, и чуть спустя солдаты Демонакта и Маханида прекрасно развлекутся, забрасывая меня камнями! Какой провал может быть хуже этого? Я слишком хорошо вас знаю, чтобы подозревать в трусости, но если кто-то хочет отказаться, авоэ, пусть уходит прямо сейчас. Клянусь богами, ни сейчас, ни после ему не будет от меня упрека.