Балаустион
Шрифт:
Эфор Гиперид поднимался по ведущим из подвала ступенькам, довольно улыбаясь. Внизу живота чувствовалось приятное облегчение, в позвоночнике все еще звенела сладостная дрожь. Нет, ради таких моментов стоит жить, и пусть идут к демонам все те, кто считает противоестественным подобный способ удовлетворения мужского желания.
Эфор давно привык к факту, что только жестокое насилие и издевательства вызывали в нем чувственное возбуждение, и даже смирился с неудобствами, являвшиеся следствием этой его страсти. Сохранять тайну было нетрудно, когда его жертвами были привезенные на продажу рабыни или илотки из поместий. Но куда
В андроне эфора встретил лысый и пухлый управляющий с одним ухом – второе было отрезано в наказание за какой-то проступок.
– К тебе посетитель, господин, – управляющий попытался скрыть страх. Он знал, что днем в темницу была отведена новенькая рабыня, разбившая по неосторожности сосуд с вином, и догадывался, что произошло и откуда возвращается хозяин в столь позднее, уже заполночь, время.
– В такой час? Он что, с ума сошел, этот несчастный? Кто посмел? – состояние расслабленного блаженства сменилось раздражением. Управляющий мелко задрожал.
– Это эфор Архелай, господин. Я не хотел его впускать, сказал, что ты отдыхаешь, но он меня оттолкнул и прошел в дом…
– А-а, старина Архелай! – гримаса на лице эфора слегка смягчилась.
– Да. Он сказал, что… что тебе придется, добрый господин…
– Ну же, не тяни, собачий потрох!
– Что тебе придется прервать отдых ради того дела, с которым он пришел, – щеки управляющего посерели.
– Ну так какого демона ты тут осла за хвост тянешь? Немедленно веди меня к нему!
– Ах, помилуй, господин Гиперид! Изволь, посетитель в библиотеке, – торопливо семеня, лысый толстяк бросился к покрытым резьбой и позолотой дверям и распахнул обе створки. – Прошу, господин.
Критически осмотрев свою одежду – не осталось ли на ней следов после акта наказания кухонной растяпы – хозяин дома ступил в библиотеку. Гость, одетый в плотную бледно-серую хлайну, дорогой хитон с красным геометрическим рисунком и теплые зимние эмбады, сидел у левой стены на низкой скамье со спинкой. Проницательным взором хозяина были тут же подмечены напряженная спина Архелая и некая лихорадочность в его взгляде.
– Приятно видеть тебя снова, мой добрый друг! – Эфор Гиперид попытался изобразить на лице любезную улыбку. – Что случилось столь спешного, что не может подождать до утра?
– Прошу прощения, что нарушил твой ночной покой, – при этих словах Архелай с подозрением оглядел коллегу с ног до головы, так как имел достаточно ясное представление о его ночных развлечениях. – Дело действительно не терпит отлагательства. Младший Агиад знает о наших планах, в том числе и о приезде мастера смерти.
И Архелай передал хозяину дома содержание разговора со стратегом-элименархом Леотихидом.
– Он угрожал рассказать все Эврипонтидам, и мне пришлось согласиться свести его с Горгилом.
– Проклятье! –
– Не думаю. Эти Агиады сделаны из добротного материала, и слова их редко расходятся с делом. Ты еще не забыл старого негодяя, их отца? Тот, кто ссорился с ним, обычно очень серьезно жалел об этом.
– Леотихид не сын Агиса, а ублюдок Алкидама-этолийца, – парировал Гиперид.
– Тоже не худшая кровь, я бы сказал. Как бы то ни было, молодой мерзавец говорил достаточно убедительно, и у меня не было ни малейшего желания проверять на себе, блефует он или нет.
– Да с чего бы это ему помогать Эврипонтидам? Он ведь сам признался, что с большим удовольствием увидит их мертвыми, – не сдавался Гиперид.
– Он мог бы намекнуть людям Эврипонтидов о нашей причастности и после… дела, – Архелай даже в приватном разговоре избегал произносить слово «убийство». – И даже еще лучше – сообщить о раскрытом им «заговоре» своему братцу-царю. Тот, с его мужицкими представлениями о справедливости и законе, не преминул бы устроить показательный суд. Так Агиады очень удачно избавились бы как от Эврипонтидов, так и от нас, дружище Гиперид.
– От нас? – с нажимом на последнее слово произнес Гиперид, внимательно глядя собеседнику в глаза.
– Ну конечно! – Архелай не дал взять себя на испуг. – Не думаешь ли ты, что я, в случае, если придется идти ко дну, буду скрывать твое активное, хоть и тайное участие в этом деле? Не-ет, тонуть, так вместе.
– Ну ты и подлец, Архелай, – прошипел Гиперид.
– Не больший, чем ты, милейший старина Гиперид, – сдержанно улыбнулся Архелай. – И даже меньший, если учесть, что я не похищаю женщин и не изуверствую над ними.
В черных змеиных глазах Гиперида проскользнуло странное выражение, и Архелай понял, что сказал лишку. Только сейчас вспомнив, что находится ночью, почти без охраны в доме с весьма зловещей репутацией похожий на медведя эфор вдруг почувствовал, как по спине прополз неприятный холодок.
– Довольно об этом, – замахал он руками, пытаясь разрядить обстановку. – Мы – друзья, и не дело нам ссориться.
Гиперид еще некоторое время молча смотрел на гостя, потом кивнул, соглашаясь. Запах смерти, пронизавший воздух библиотеки, улетучился.
– А почему ты думаешь, – словно ни в чем ни бывало продолжил разговор Гиперид, – что Агиады сдержат слово, даже если мы согласимся на их условия? Что помешает им провернуть эту затею – с разоблачением заговора, показательным судом и так далее? Ты убедительно описал, что это для них весьма выгодно: убрать Павсания нашими руками, а затем избавиться и от нас.
– Но ведь теперь они сами становятся участниками заговора, по крайней мере младший, рыжий стратег-элименарх, – развел большими руками Архелай. – Он будет так же выпачкан в этом, как и мы. И, кроме того, что Агиадам сейчас делить с нами? Мы делаем одно дело, в целом смотрим на жизнь с одинаковых позиций… Да и договориться с нами всегда можно, старина Гиперид, неужели ж они этого не понимают? Кто станет эфором, не стань меня и тебя? Вояка Маханид или хитрован Каллиброт, скорее всего. Люди жесткие, военные, и неизвестно, как начнут разговаривать, получив в руки эфорскую власть. Не думаю, чтобы Эвдамид не понимал этого. Нет, клянусь богами, речь идет о долговременном сотрудничестве.