Балбесы

Alexander Blinddog

— Ну, ладно, тебе, ну, нам просто надо грабить людей побогаче.

— Ох, и как я не догадался? Только где мы их тебе возьмём? — сквозь зубы спросил Блонди. — Вломимся в королевскую сокровищницу? Нас два с мужика с дубиной гоняют как щенков, на армию головорезов мы вовсе не похожи.

— У меня есть идея, где могут водиться деньги, — сказал Хрюша. — До того как пришёл Генри, дядюшка Мак всю неделю посылал меня относить заказы в один дом на улице Гончаров. Большой заказ на пять человек, кувшин пива, пять окороков, пять булок

в горчице...

— Давай ближе делу, — сказал Генри напрягшийся, как охотничий пёс.

— Я и говорю, подхожу к дому, стучусь. А мне дверь не открывают, там щёлка в двери, кто-то выглядывает, спрашивает, мол, чего надо? Я говорю, вот, еду принес. Он в щёлку эту деньги мне кинул. Оставь, говорит, еду возле двери и убирайся. Ну, я и ушёл.

— Потрясающая история, просто лучшая в моей жизни, — прошипел Блонди.

Хрюша обиженно засопел.

— Не хотите, чтобы я рассказывал, так и скажите, хватит обзываться.

Генри потрепал Хорхе по плечу.

— Да ладно тебе, ты его знаешь, он не со зла. День выдался тяжёлый. Так и что было дальше?

— Ну, я деньги забрал, еду оставил возле входа и ушёл. А самому любопытно было. Я за углом спрятался и смотрю краем глаза, что будет дальше. Дверь открылась, высунул нос какой-то хмурый тип, кругом осмотрелся, схватил еду, и сразу дверь закрыл.

Блонди простонал, будто его мучают, но ничего не сказал. Хрюша понял намёк и, обиженно засопев снова, стал говорить чуть быстрее.

— Ну, на второй день та же история, на третий снова. А на четвёртый, стало быть, как обычно стучусь, а дверь бац и распахивается! На пороге стоит какой-то мелкий тип, со сломанным носом, а тот хмурый как заорёт на него: «Болван! Закрой дверь немедленно, я тебе сто раз говорил без пароля дверь не открывать!». Ну, кривоносый дверь сразу и захлопнул.

— И зачем ты нам всё это рассказал?

Хрюша гордо выпрямился.

— А суть в том, что за секунду, пока дверь была открыта, я успел увидеть, что хмурый сидит за столом и пересчитывает целую груду денег.

Генри нервно ходил вокруг.

— Почему ты нам раньше про это не рассказывал?

Хрюша развёл руками.

— О чем говорить-то было? У нас другие планы были, налёты, там, в лесу, как настоящие разбойники. Тут закрытый дом, человек пять. Я и не думал, что мы справимся. А сейчас — ну а чего нам терять-то? Правильно?

Генри чувствовал лихорадочный жадный озноб и зуд в в руках.

— Деньги говоришь? И много там было денег?

Хрюша задумался и потёр подбородок.

— Да, много, не знаю сколько, конечно. Но весь стол были ими завален. Наверное, много. Может целая сотня. А то и две.

— Две сотни золотых!

Генри вскочил на ноги и начал приплясывать. Блонди, однако, его оптимизма не разделял.

— С чего ты вообще решил, что деньги ещё там?

Хрюша отряхнул штаны и начал ходить взад-вперёд, заложив руки за спину.

— Неделю оттуда заказов не было.

Я когда мимо ходил, не видел ни света в окне, ни что кто-то туда входил или выходил, и пыль и грязь на крыльце сильные, а следов каких-то, отпечатков там не было. Стало быть, целую неделю, в доме никого не было. Это раз. А сегодня я видел, что к «дяде Маку» приходил кривоносый и потребовал, чтобы каждый день ему снова приносили еду, и оставляли крыльце, постучавшись. Заплатил за неделю вперёд. Это два. Еда снова на пять человек. Это три.

— Слушай, — сказал Блонди. — Я уже вообще не понимаю, к чему ты клонишь. Давай как-то покороче и попонятнее, я за твоим полетом мысли вообще не поспеваю. Проще, для простых крестьян, вроде нас с Генри.

— Я вот что думаю, — сказал Хрюша, задирая нос, похвала от Блонди ему явно пришлась по душе. — Что сидят в этом доме в этом доме какие-то жулики. И там свои чёрные дела обстряпывают. Свозят туда награбленное, или ещё чего. Поэтому сидят безвылазно и носу на улицу не показывают. А в доме на улице Гончаров у них склад денег наворованных.

— Общак, — подсказал Генри, по лицу которого читалось, что он всё больше втягивается в эту идею.

— Ага, точно, общак. Вот его-то мы и заберём.

— Это всё здорово, конечно, — вздохнул Блонди.

Первая эйфория жадности прошла, и теперь в дело вступил здравый смысл.

— Только вот если Хрюша всё правильно подметил, в этом доме законопатились пятеро грабителей. Мы не знаем точно ли это. Кто они, на что способны, всего лишь пятеро их, или там целая армия. Не знаем, сколько у них денег. Ничего не знаем. Одни только предположения. И даже если Хрюша кругом прав и в доме золота куры не клюют. Как мы попадём в дом? Как справимся с пятью охранниками, которые нам не сильно рады будут?

— Раз Хрюша говорит, что у нас есть ещё неделя, так давайте потратим её на то, чтобы это и узнать. В конце концов, что мы теряем? Ничего.

Блонди покачал головой.

— Хватит. Устал я от всего этого. Сколько уже планировали всего, а золота я даже и издалека не понюхал, только тумаки. Делайте что хотите, но без меня. А я пойду к «дяде Маку», завалюсь на свою подстилку из грязной соломы и буду спать без задних ног. Потому что на рассвете надо будет подниматься и снова впахивать. Ты со мной, Хорхе?

Он махнул рукой, тяжело, будто старый дед, поднялся и поковылял прочь. Генри с тоской глядел ему в спину. Хрюша выглядел так, словно сто раз пожалел о сказанном.

— Может, Блонди и прав, а, Генри? Ну как мы справимся с пятерыми, как в дом попадём и вот это вот всё? Я не знаю. Может, я не прав и нет там уже никакого золота? Пойдем домой, а? Я кушать хочу.

— Проваливай куда хочешь, трус никчёмный, — разозлился Генри. — Вы с Томом только и хотите, что быть на побегушках. Я в грязи и навозе помирать не собираюсь. В мягкой постели помру. Пьяный лучшими винами. Иди, проваливай.