Балканский тигр
Шрифт:
— Что можно сделать кардинально? — поинтересовался Президент.
«Нашел у кого спрашивать…» — подумал министр иностранных дел. Глава оборонного ведомства России был родом из Ракетных Войск Стратегического Назначения и лучшим способом решения конфликта с другим государством считал термоядерный удар. Парочка ракет типа «Сатана» с боеголовками в пять мегатонн каждая — и на территории Грузии можно будет открытым способом добывать полезные ископаемые. Или за деньги демонстрировать туристам многокилометровые кратеры, покрытые блестящей пленкой спекшегося базальта.
— Надо
— Это делать нельзя, — Президент слегка постучал согнутым пальцем по столу. — У нас, понимаешь, договор… И международное сообщество ждет, что мы решим проблему мирным путем. На саммите восьмерки это все приняли единогласно.
— Но западные страны сами не считают Чечню независимым государством, — позволил себе вмешаться глава МИДа. — Разве что талибы в Афганистане и Литва признали ее субъектом права, но их мнение в расчет можно не принимать. Талибов самих никто не признает, а в Литве скоро сменится президент, и еще неизвестно, как поведет себя следующий…
— Все известно, — отмахнулся маршал. — Американцы ставят своего человека, и он железно пройдет. К тому же литовцы никак не препятствуют отправке своих снайперов в лагеря Шамиля.
— Это точно, — согласился министр иностранных дел. — Мы подавали протест, но его отклонили. Однако я хотел бы вернуться к формальной стороне вопроса. На официальном уровне, особенно учитывая нынешние бомбардировки Югославии, наши западные партнеры резко или негативно реагировать на наши действия в Чечне не станут. По-моему, сейчас очень удобный момент перекрыть грузино-чеченскую границу.
— Поддерживаю, — маршал поерзал на стуле. — Нынче весна, за лето мы успеем создать укрепленный район и полностью блокировать снабжение Чечни новейшими видами вооружений.
— А насколько достоверны ваши сведения касательно албанцев? — Президент оперся о левый подлокотник кресла.
— По данным Главного Разведуправления, — маршал вытянул из пачки листов справку на голубоватой бумаге, — с января этого года косовары из Освободительной Армии Косова не менее десяти раз встречались с представителями группировок Шамиля. Последняя встреча имела место четыре дня назад в Париже.
— Там же была российская делегация! — удивился Президент. — А почему не отреагировала французская полиция?
— Наш источник работал нелегально, и контакт с французами был невозможен, — объяснил министр обороны. На самом деле он не знал реального положения дел, ибо в проходящих через секретариат справках никто никогда не указывает метод получения информации. Равно как и агента, ее передавшего. Поэтому маршал сказал первое, что пришло в голову. Благо Президент перепроверять не будет.
— Угу, — задумчиво покивал глава государства, — это не может быть «уткой»?
— Исключено. Сведения подтверждены независимыми источниками.
— Хорошо. Но косовцев, понимаешь, сейчас трогать нельзя…
— Нельзя, — грустно подтвердил министр обороны.
— Милошевич позицию
— И не собирается, — интеллигентный министр раскрыл свою папочку. — Каждый день выступает перед сербами и призывает держаться до конца. Оппозиция не имеет реального влияния на народ. Особенно после ракетных ударов по монастырю в Грачащще, больнице в Сочанице и мостам в Новом Саде. Погибло очень много мирных граждан. К тому же сербы донельзя возмущены тем, что венгры задержали колонну грузовиков МЧС… Очень возможно, что скоро возникнет конфликт Югославия — Венгрия.
— У меня есть информация по этому поводу, — добавил маршал.
— Слушаем, — живо откликнулся Президент.
— Непосредственное указание задержать наши грузовики передал венгерскому премьеру Строуб Тэлбот. Имеется радиоперехват разговора. Подтверждение пришло от Олбрайт на следующее утро. Она также звонила премьеру… К сожалению, удалось зафиксировать лишь часть телефонной беседы. Голоса Мадлен на пленке не слышно. По всей видимости, применена новая кодировка сигнала.
— И этот Тэлбот представляет НАТО на переговорах с нами? — проворчал Президент.
— Ничего не поделаешь, — печально поморщился министр иностранных дел. — Он первый заместитель Госсекретаря. По протоколу это входит в его полномочия.
— А если повлиять на косовцев через него? — осенило Президента.
Маршал и глава МИДа удивленно вскинули брови.
Алия очнулся оттого, что кто-то больно тыкал его острым предметом в грудь. Он задергался, не нашел под ногами опоры, зато ощутил поднимающийся снизу жар.
Босниец открыл глаза.
Связанный по рукам и ногам, он болтался в веревочной петле, продетой подмышками. В полутора метрах под ним пузырилась кипящая вода. Одежда была влажной, пот заливал глаза, воздух вокруг загустел.
Алию подвесили в точности так, как он сам собирался подвесить молодого серба.
— Ага, пришел в себя, — констатировал сидящий в кресле качалке незнакомец и легонько ткнул в грудь боснийцу концом бамбукового удилища. Алия качнулся взад вперед. До небритого молодого человека в темно-зеленой униформе без знаков различия было метров шесть; тот сидел на почтительном расстоянии от тлеющего костра и с усмешкой смотрел на висящего наемника. — Первый вопрос. На определение коэффициента интеллектуального развития. Джордано Бруно — астроном или топливо?
Алия не знал, что такое «джордано бруно», и поэтому промолчал.
Незнакомец говорил по-сербски. Алия проморгался и только сейчас узнал в нем водителя джипа, столь вероломно расправившегося с его людьми. Но национальную принадлежность негодяя определить не смог. Тот мог быть и сербом, и косоваром, и хорватом, и венгром. Даже немцем или американцем.
— Экий ты неразговорчивый, — посетовал Владислав. — Эй, официант!
В дверях появился тот самый серб, которого боснийцы собирались сварить живьем на виду у пленных. Одет он был в белоснежный халат, в одной руке держал поднос с чашкой, в другой — здоровенную книгу.