Балканы. Дракула
Шрифт:
Он выскочил на небольшую полянку и в растерянности завертел головой. Девушка исчезла. Растворилась в ночи, подобно ассасину Аббасу.
— Где ты? — безнадежно спросил княжич у темноты. — Почему ты убегаешь? Я не сделаю тебе ничего плохого...
За спиной у него послышался шорох. Влад резко обернулся — девушка стояла в пяти шагах.
— Иди сюда, — прошептала она.
Влад осторожно двинулся к ней. Он был почти уверен, что девушка дразнит его и что, стоит ему приблизиться, она вновь скроется среди деревьев. Но он
Ее ресницы вздрогнули и опустились. Манящие алые губы приоткрылись, блеснули белые жемчужины зубов.
Влад подошел совсем близко и, повинуясь древнему инстинкту, положил свои ладони на восхитительно крутые бедра девушки. «Теперь не убежишь», — подумал он торжествующе.
Она запрокинула лицо, безвольно подставляя губы для поцелуя. Влад наклонился, прильнул к ним, успел ощутить знакомый цветочный аромат...
В следующее мгновение девушка отпрянула, словно ужаленная пчелой. Владу казалось, что он держит ее крепко, но она оказалась очень сильной и легко разорвала его объятия.
— Я... я тебя знаю... — прошептала она изумленно. Глаза ее расширились, и в них явно мелькнул страх.
— Знаешь? — переспросил Влад. — Ты, значит, не спала тогда?
— Так это был ты?..
В одно короткое мгновение они сказали друг другу больше, чем иные говорят за долгие часы. Страх медленно таял в широко распахнутых глазах девушки, но она все еще держалась в отдалении. Влад никак не мог понять, что с ней происходит, но еще загадочнее то, что делалось с ним самим: кровь княжича бурлила в жилах, словно крутой кипяток, и единственным способом остудить ее было вновь обнять прекрасную незнакомку и все-таки сорвать с ее губ тот поцелуй, в котором Владу так внезапно отказали.
— Меня зовут Влад Дракул, — сказал он, медленно сокращая расстояние, отделявшее его от девушки. — Я сын валашского господаря.
— А я — Тангуль, — прошептала она. — Я... дочь Синбэда, хозяина Башни Молчания.
— Тангуль, — завороженно повторил Влад. — У тебя очень красивое имя...
— Оно означает «Роза Заката». Я... родилась на западе, далеко отсюда.
— И сама ты очень красивая. — Влад протянул к ней руки, но Тангуль снова отшатнулась. — Почему ты боишься?
По лицу девушки пробежала тень.
— Я... не за себя боюсь, Влад. Не нужно тебе меня целовать.
— Брось, — засмеялся княжич. Бурлящая кровь ударила ему в голову. — Твой отец мне ничего не сделает. Знаешь, у меня лучший в мире телохранитель.
Стоявший в десяти шагах позади него Аббас улыбнулся во тьме.
— Тот, что прячется под раздвоенным дубом? — спросила Тангуль.
Улыбка сползла с лица ассасина. Никто не мог увидеть его в темноте. Никто, кроме...
Влад, казалось, ничуть не удивился.
— Аббас, — сказал он, поворачиваясь, — я приказываю тебе удалиться. Мне ничего не угрожает.
— Он не послушался, — сказала Тангуль.
— Аббас! — Княжич повысил голос. — Немедленно
Точеные ноздри Тангуль раздулись, будто она к чему-то принюхивалась.
— Он уходит, — прошептала она. — И мне тоже пора.
— Нет, — сказал Влад и взял ее за руку. — Я не хочу, чтобы ты уходила.
— Отпусти, — попросила Тангуль тихо. — Ты ничего не понимаешь.
— Я люблю тебя. — Влад сжал пальцы, но испугался, что делает ей больно, и тут же ослабил хватку. — Полюбил тебя еще тогда, в Башне. Я мечтал, что мы встретимся... И вот теперь...
Аббас, отошедший на сто шагов, бесшумно крался обратно к поляне. Слабый ветерок, шелестевший в кустах, дул ему в лицо, и это было очень кстати. Ассасин подозревал, что девушка, с которой любезничал его подопечный, не увидела его, а учуяла.
— Нам нельзя любить друг друга, — еле слышно проговорила Тангуль. — Беги, Влад, беги, пока не поздно...
Но пунцовый ротик ее сам раскрылся навстречу Владу.
И Влад Дракул, боясь, что она снова выскользнет у него из рук, впился в него глубоким и жадным поцелуем.
Перед глазами у него завертелись разноцветные пятна, в голове зашумело, как после бутылки крепкой бузы. Тонкий цветочный аромат, исходивший от Тангуль, усилился так, что у Влада сдавило горло. Он попытался вздохнуть — и не смог, потому что губы его были крепко прижаты к губам Тангуль.
А потом что-то горячее и острое, словно лезвие раскаленного на огне кинжала, вонзилось ему в горло, и наступила тьма.
Глава восьмая
Он пришел в себя, прикрученный кожаными ремнями к жесткой деревянной кушетке.
Шея болела так, будто ему только что отрубили голову тупым ржавым топором, а потом передумали и пришили ее обратно.
Из глубин памяти всплыла картинка: по залитому солнцем двору бегает безголовая курица, заполошно хлопая крыльями, а из горла у нее брызжет алый фонтанчик. Глупая птица может жить без головы несколько минут. Человек, кажется, на такое не способен. Видимо, на этот раз все-таки обошлось без топора.
— Очнулся? — спросил чей-то голос. По-турецки, но с каким-то трудно уловимым акцентом. Впрочем, Владу сейчас было не до тонкостей произношения.
— Развяжите, — прохрипел он и захлебнулся собственным стоном — боль пронзила горло огненной молнией.
— Непременно развяжу, — пообещал голос. — Но пока что тебе лучше пребывать в покое.
«Это ты называешь покоем?» — хотел спросить княжич, но, опасаясь нового удара молнии, не стал искушать судьбу. Вместо этого он осторожно, стараясь не напрягать мышцы шеи, скосил глаза, чтобы разглядеть того, кто с ним разговаривал.
Он увидел край парчового халата, далеко не первой свежести, заляпанного какими-то темными пятнами и прожженного огнем. Больше в поле его зрения ничего не попадало.