Банда - 3

Пронин Виктор Алексеевич

– Но-но!
– предостерегающе произнес Пафнутьев.
– Говори, да не заговаривайся!

– Платят, Паша.

– И Шаланда?!

– А куда ему деваться? Он тебе не признается, совестно ему... Но если уловишь момент, поймаешь хорошее такое доверительное настроение... Спроси. И он признается. Милиция платит Неклясову. А суды взял себе Фердолевский.

– О, Боже!
– простонал Пафнутьев.

– Не надо, Паша... Ты знаешь об этом. Может, тебе не говорили впрямую... Как это делаю я... Но ты знаешь. А если бы не знал, то я бы тебя не уважал так, как

уважаю, не любил бы так, как люблю... Не преклонялся бы перед тобой...

– И что же третья банда?

– Неклясов с Фердолевским поделили все, что можно. И доля каждого их устраивала. Они не ссорились и не убивали друг друга. Они водку вместе пили. А если кого и убивали для порядка, то чужаков, которые лезли на их территорию. И чужаки, если они хоть немного соображали, понимали, что дело будут иметь с обоими.

– И появляется третья сила...

– Да, Паша. Она уже появилась. Бросила вызов и одному, и второму.

– Послушай, а если все проще? Может быть, один из этих ребят, Неклясов или Фердолевский, напал на другого, не объявляя войны? И, чтобы избежать собственных потерь, валит все на некую третью силу, которой и в помине нет?

Халандовский некоторое время задумчиво смотрел на Пафнутьева, потом взял бутылку, иней с которой уже успел стечь прозрачными струйками, и снова наполнил стопки. Осторожно поставив бутылку на стол, чтобы не спугнуть собственные мысли, он сходил на кухню, принес лимон, не торопясь нарезал его и положил на каждую из оставшихся котлет по два кружка. И только после этого поднял глаза на Пафнутьева.

– Сомневаюсь, - сказал он.
– Сомневаюсь, Паша.

– Почему?

– Видишь ли... Эти ребята... Неклясов и Фердолевский... Они не дураки. Они очень не дураки. И есть тысячи способов узнать о коварных замыслах, которые питает другая сторона.

– Например?

– У каждого из них во вражеском лагере есть свой надежный человек. И если бы тот же Неклясов затеял войну против Фердолевского, тот будет знать об этом до того, как прозвучат первые выстрелы. Они больше доверяют своим разведчикам, чем Иосиф Виссарионович. Хотя и тот был не дурак. Я подозреваю, что и он доверял своим разведчикам... Но на каком-то этапе ему было выгоднее делать вид, что он им не доверяет...

– Не будем о Сталине, - перебил Пафнутьев.

– А я о нем и не говорю, - невозмутимо ответил Халандовский.
– Я говорю о Неклясове и Фердолевском. Они тоже могут делать вид, прикидываться и валять дурака... Но когда появляются трупы... Это уже невозможно.

– Что произошло сегодня утром у Леонарда?

– На одиннадцать была назначена встреча Вовчика Неклясова и Кости Фердолевского. Неклясов прибыл вовремя, Фердолевский опаздывал. Поэтому от автоматчика досталось ребятам Неклясова.

– Почему опаздывал Фердолевский?

– У него есть оправдание. Его машину в пригороде остановили на железнодорожном переезде. Он простоял там около часа - сошел вагон с рельс. Пока вызвали кран, ставили вагон на место... Неклясов сам поехал и все проверил. И только тогда снял подозрение с Фердолевского.

– У Фердолевского

тоже есть потери?

– Нет, - Халандовский покачал головой.
– Но неделю назад взорвалась машина... Никто не пострадал. Он должен был ехать в этой машине, но что-то помешало...

– Как объясняют взрыв?

– Твердого мнения нет. Он не оставляет машину без присмотра ни на минуту. В ней постоянно кто-то находится. Днем и ночью, утром и вечером... Как в президентском самолете. Единственное объяснение, причем довольно жидкое... Машину останавливали гаишники. Обыскивали, заглядывали в багажник, поднимали кресла, в бардачке шарили... Обычный осмотр на дороге. С каждым случается. У людей много оружия, везут мины, гранатометы, огнеметы... Идет война, Паша. Все очень просто.

– Надо бы мне повидаться с ними.

– С кем, Паша?

– С этими твоими... Неклясовым и Фердолевским.

Халандовский быстро взглянул на Пафнутьева и, как всегда в затруднительном положении, рука его невольно потянулась к почти опустевшей бутылке. Потом брови его вскинулись вверх, открыв удивленные, озадаченные глаза, в которых постепенно возникало выражение шалости.

– Ну, ты даешь, Паша!
– сказал Халандовский, разлив по стопкам остатки водки.

– А что? Мы с ними коллеги, работаем на правоохранном фронте... У нас одинаковые проблемы, часто и методы одни. И вот появилась одна проблема третья банда.

– Я могу передать им твои слова?

– Можешь и от себя кое-что добавить. Все, что покажется уместным.

– Буду думать.

– Когда появилась третья банда?

– Месяца два назад... Может быть, три, - Халандовский повертел растопыренной ладонью в воздухе, давая понять, что его слова не следует воспринимать буквально.
– Вначале были телефонные звонки... Неумелые, но отчаянные, как выразился Неклясов. Звонкам не придали большого значения. Мало ли шелупони сшивается вокруг любого стоящего дела...

– Деятельность Неклясова и Фердолевского ты называешь стоящим делом? усмехнулся Пафнутьев.

– Называй как угодно... Но они ездят на "мерседесах" последних моделей и ужинают у Леонарда. Ты когда-нибудь ужинал у Леонарда?

– Пока не звал.

– А они не ждут, пока их позовут. Если у тебя нет в кармане миллиона, к Леонарду можешь не заходить.

– У меня в кармане есть кое-что похлеще.

– Ну-ну?

– Протокол изъятия верхней одежды того же Неклясова. В шкафу у Леонарда висели несколько пальто и курток. Это не ресторан, а явочная точка.

– Ты изъял пальто Неклясова в кабинете у Леонарда?
– Халандовский побледнел.

– Изъял и оформил документами - протокол, понятые, подпись Анцыферова.

– Паша, послушай меня, - заговорил Халандовский неожиданно тихим голосом, - Немедленно все верни. Вовчик становится обидчивым, когда дело касается его личных вещей. Паша, он очень обидчивый, - повторил Халандовский.
– Он просто впадает в неистовство, когда у него пропадает зажигалка, авторучка...

– Штаны?
– подсказал Пафнутьев, но Халандовский не был настроен шутить.