Банда 8
Шрифт:
— Обычная дорожная катастрофа.
— Да, так можно сказать. Во всяком случае, именно к такому выводу пришли гаишники. К тому времени у Лубовского в местных милицейских кругах завязались очень теплые отношения. Начальство строило дачи, коттеджи, подъездные дороги... Требовалось много бетонных материалов... Лубовский был щедр и отзывчив на все эти житейские трудности.
— Ему многие шли навстречу? — спросил Пафнутьев.
— Шли? — усмехнулся Коля. — Бежали. И были счастливы удружить, ублажить, умаслить.
— Кроме
— Есть, — кивнул Коля. — Есть несколько интересных снимков. Лубовский на месте аварии, в которой погиб Куприянов, директор комбината. Семнадцатый километр, крутой поворот, подъем, перевернутая, развороченная взрывом машина... И тут же Лубовский. Он всегда хотел лично во всем убедиться.
— Убедился?
— Да. И Вася изловчился несколько раз щелкнуть фотоаппаратом, «мыльница» у него в кармане оказалась. Совершенно случайно.
— Вы уже тогда чувствовали в Лубовском опасность?
— Было. Учуяли. И Вася сделал несколько снимков, но, в общем-то, одного содержания — Лубовский на фоне развороченной Куприяновской машины.
— Какой же в этом смысл?
— Смысл в том, что к тому времени Лубовский и Куприянов были уже врагами, они все уже к тому времени друг другу высказали. А Лубовский, полный придурок, везде заявлял, что он во время аварии был далеко. Алиби, вишь ли, у него. На фиг ему алиби? Но доказал. Всем доказал, что был в это время в той же Ревде. И там нашлись люди, которые клятвенно всех заверили — да, Лубовский в этот день был в Ревде.
— А как доказать, что снимок сделан именно в этот день?
— Паша, ты меня удивляешь... Развороченная куприяновская машина. Ведь ее убрали в день аварии. На снимке даже номер виден.
— Зачем же туда потащился Лубовский?
— Придурок потому что! Ведь он тогда еще не был нынешним Лубовским, он был обыкновенным бандюгой. Приехал ровно на одну минуту, убедился, сел в машину и был таков. Уехал в Ревду, алиби делать. Сделал. А пальчики, как я уже говорил, оставил. В этом самом распадке. Единственный человек, который его там видел, — Вася.
— И ты мне дашь этот снимок? — спросил Пафнутьев.
— Дам. У меня их... много.
— Лубовский знает об этих снимках?
— Не знает. Иначе бы мы с тобой здесь не разговаривали. Он бы до меня дотянулся. И до Васи тоже. Мне иногда кажется, что я жив до тех пор, пока у меня есть эти снимки. Хотя прекрасно понимаю — заблуждение это, наивное, глупое заблуждение. Его ничто не остановит. Я дам тебе снимок и две записки из семи, которые у меня есть. Но это хорошие записи с датами, подписями, обращениями и так далее. Тебе это поможет? Хоть немного?
— Может быть, и негатив есть?
— Зачем?
— У меня есть человек, который с негатива сделает просто потрясающие снимки. Я не уверен, что ваши снимки достаточно хороши.
— Этот твой человек надежный?
— Вполне.
— Хорошо, — с легкостью
— И еще, — начал было Пафнутьев, но Коля его перебил, выставив вперед ладонь:
— Подожди. У меня ведь уже был человек из твоей конторы. Как он меня нашел, не знаю, но нашел. Молодец. Я дал ему снимок и одну записку. Но этот человек пропал, не появляется, не звонит... Хотя обещал...
— Он не может позвонить, — сказал Пафнутьев. — Ему отрезали голову.
— Даже так, — озадаченно проговорил Коля. — Надо же... Никак не угомонится мужик...
— Кто?
— Лубовский. Значит, если случилось так, — задумчиво проговорил Коля, — выходит, и записка, и снимок у Лубовского... Выходит, надо линять.
— Может, у Лубовского, а может, и нет, — заметил Пафнутьев. — Что же, этот следователь при себе носил эти доказательства? Конечно, нет.
— Может быть, может быть, может быть, — зачастил Коля, уже думая о чем-то своем. — Ты как поедешь в Москву? Поездом?
— Поездом. Или самолетом.
— Не надо ни поездом, ни самолетом. Не доедешь, не долетишь.
— Почему?
— Что-нибудь случится. Обязательно что-нибудь случится.
В кармане у Коли затрещал мобильный телефон. Он не торопясь вынул из нагрудного кармана рубашки маленькую коробочку, приложил к уху и сказал:
— Ну?
Потом отключил связь и опять сунул телефон в карман рубашки.
— Понимаешь, — пояснил он Пафнутьеву, — часто не слышу звонка, а когда он начинает колотиться у меня на груди, тут уж не ошибешься, моя коробочка колотится. Звонят вот ребята, сообщают...
— Что-то важное?
— Ждут тебя. Недалеко, на повороте.
— А откуда известно, что ждут именно меня?
— Сейчас ты один посторонний на этой улице. Здесь вообще посторонних не бывает. Я же сразу сказал: ты приехал не один. Не надо, Паша, сомневаться в моих словах, пустых слов я не произношу. На машине поедешь. С моим человеком.
— Надежным? — усмехнулся Пафнутьев.
— Очень глупый вопрос. Расплатиться с ним сможешь?
— Смогу.
— Расплатись. Он скажет, сколько задолжаешь. Сколько назовет, столько и заплати. Не жлобись, но и чаевых не надо. Он не завысит цену. К тому же у него и свои дела в Москве... Васю ему повидать надо.
— Но в город-то я еще заеду?
— Зачем? — удивился Коля.
— Командировку отметить...
— Перебьешься. Суточные хочешь получить? Ты такие суточные получишь... Не продохнешь. Мы сейчас с тобой допиваем водку, беседуем о жизни, за это время маленько стемнеет, подъедет Саша... Саша тебя и отвезет. Другой дорогой. Через город не поедете. А те на повороте пусть еще помаются немного.