Шрифт:
Похитители картин
Над Ривьерой светило яркое утреннее солнце. Как всегда ровно в девять полковник Пьер Рокбрюн вышел из ворот виллы и зашагал к своему антикварному магазину. Магазин находился в километре от деревушки Латурет на дороге, соединяющей Венс с Грассом.
Полковник вошел через заднюю дверь и с удовольствием осмотрел свой элегантный салон. Сейчас его мысли занимали несколько проблем: две севрские вазы – их он надеялся выманить у вдовы из Сен-Поля, солонка Людовика XIII – ее предстояло, отослать в Лондон и некоторые сомнения в подлинности
Рокбрюн вынул из почтового ящика свежую «Нис Матэн». Первая страница пестрела кричащими заголовками об очередном ограблении картинной галереи – уже третьем подряд похищении всемирно известных полотен, принадлежащих частным коллекциям.
При первом ограблении из виллы шведского промышленника, расположенной в Кап Дантиб, были украдены Эль Греко и Ван Дейк, но ни хозяин картин, ни его молодая жена не пожелали что-либо сообщить о краже. Во второй раз ограбили особняк на Кеп-Ферра, принадлежавший вдове аргентинского скотопромышленника. Из ее коллекции исчезли полотна Пикассо, Матисса, Гогена и Модильяни. При этом нападении грабители убили пожилого смотрителя, который пытался оказать им сопротивление.
А прошлой ночью, как утверждали большие черные буквы в лежащей перед полковником газете, из музея Современных Мастеров в Каннах были украдены двенадцать известных картин Ренуара общей стоимостью в два с половиной миллиона долларов. Это похищение было самым сенсационным и непосредственно касалось полковника, потому что владелец украденных картин был его другом и клиентом.
Рокбрюн нетерпеливо развернул газету, чтобы узнать подробности. Накануне в музее завершилась выставка картин Ренуара. Ночью, во время обхода, дежурного охранника нашли связанным, с кляпом во рту. Ни одна из систем сигнализации не сработала. Все двенадцать украденных картин принадлежали коллекции американского текстильного магната Джоэля Говарда, чья роскошная вилла возвышалась над Каннами. Среди прочих исчез и знаменитый голубой Ренуар, который хотел приобрести Лувр за полмиллиона долларов.
Более всего полковника поразили две вещи. Одна состояла в том, что последнее, самое сенсационное из серии ограблений, не было похоже на два других. Вторая – как это он ничего об этом не слышал. Ни малейшего намека, ни одна мышка не пискнула. Разумеется, уважаемый антиквар не мог располагать планами работы грабителей. Но в прошлом его жизнь была иной. Поэтому и сегодня все обрывки информации, сплетни и слухи, пузырями всплывающие с самого дна Ривьеры, собирались в голове полковника Рокбрюна. Там они сортировались, шлифовались и хранились, как в сейфе. Впрочем, сейчас, когда ему было уже за шестьдесят, полковник занимался только своим магазином. Он думал о покупках, продажах и не лез в чужие дела.
За окном раздался резкий визг тормозов. Рокбрюн выглянул из-за газеты и увидел сверкающий хромом кремовый «Ягуар». Из машины выходила Сара, дочь Джоэля Говарда.
Рокбрюн порывисто встал и поспешил навстречу девушке. В его коренастой фигуре ощущался неукротимый нрав. Все еще молодые, умные ярко-голубые глаза смотрели с искалеченного лица, которое пришлось фактически перешивать заново после
Девушка стремительно вбежала в комнату, и полковник сразу обратил внимание на ее мертвенно-бледное лицо.
– Это ужасно, – выдохнула она и в следующее мгновение разрыдалась.
– Сара, милая моя Сара, – только и смог сказать Рокбрюн. Он обнял девушку за плечи и завел в магазин. Несмотря на разницу в возрасте, они были старыми друзьями.
– Я очень глупая, да? – спросила Сара, вытирая слезы.
– Тебя просто выбила из колеи эта кража, – ответил полковник.
Внимание девушки привлекли огромные заголовки в лежащей на столе газете.
– Они украли папины картины, – прошептала она.
– Хотел бы я знать, кто они, – кивнул Рокбрюн.
Он не ждал ответа и был поражен ее реакцией на эти слова.
– Не знаю! Это мог сделать кто угодно! – Сара смотрела на него отчаянным взглядом. – Я боюсь. Может быть, это я во всем виновата?
– Моя милая девочка, ну в чем ты виновата?
Этот прямой вопрос вывел девушку из панического состояния. Она заговорила быстро и сбивчиво:
– Нет, это невозможно. Абсурд. Я уверена, что с ними все в порядке. Ведь правда, с ними все в порядке?
Полковник не нашел, что сказать, и не дождавшись от него ответа, девушка продолжала:
– Именно поэтому я и пришла к тебе. Ведь ты знаешь всех? Вернее, ты… Я имею в виду, ты знаешь о каждом!
Последние слова Сара произнесла с неожиданным пылом, словно от этого зависела вся ее жизнь.
– Я знаю о многих, – осторожно ответил полковник, – но кто же эти друзья, которые так тебя беспокоят?
– Я чувствую себя полной дурой, – ответила девушка. – Понимаешь, у меня на вилле гостит Диана Финли. А папа сейчас в Нью-Йорке. Я позвонила ему, и завтра он прилетит.
– Кто такая Диана?
– Англичанка, дочь владельца текстильных фабрик. Мой папа ведет с ним дела. У нее есть друг…
Она сделала паузу, но полковник промолчал, и Сара немного смущенно уточнила:
– Кип очень симпатичный и знает обо всем на свете. Диана просто без ума от него.
– Кип?
– Кип Тренчли. Он тоже влюблен в Диану.
Память полковника была настоящим складом имен, лиц и дат. Сейчас словно тихий колокольчик звякнул в его голове. С тех пор как Пьер Рокбрюн был награжден орденом Британской империи, он считал себя постоянным союзником этой страны и всегда внимательно читал английские газеты. Имя Тренчли вызвало у него ассоциацию, от которой он не мог избавиться, хотя и считал ее совершенно неподходящей.
– Ну, а другие? – спросил он.
Сара посмотрела на полковника так, словно уже раскаивалась, что пришла сюда. Но после минутного колебания все же ответила:
– Да, нас в самом деле восемь. Еще две девушки и четверо мужчин. Мы вместе путешествуем. Девушки Николь и Елена, по-моему, очень милы. Гарри говорил, что они из очень хороших семей.
– Гарри… – повторил полковник, словно прикалывая его булавкой среди других экспонатов.
– Гарри мой друг. – Нерешительность, с которой Сара произнесла эти слова, сделала ее голос похожим на голос маленькой девочки.