Бандитский террор

Седов Б. К.

Углубившись в текст, Казак начал понимать реплику похмельного журналиста Юры. Если этот Юра и впрямь специалист по истории и национал-патриот по взглядам, читать такое, мягко говоря, ему было неприятно. Впрочем, как и Сергею. Потому что он знал, как было дело, а вот товарищ Жуков писал откровенное вранье.

– Да, в чем-то этот Юра прав, – обратился он к Алене, которая, привалившись к его плечу, тоже изучала текст.

– А что?

– Ну, вот он пишет, что финны дошли до своих старых границ, от которых наши их оттеснили в сороковом, и остановились. А там, где я был, мне рассказали, где они остановились. На Свири. Это довольно далеко от их исторических границ. И там они русских жителей, которым не повезло

оказаться на этой территории, загоняли в концлагеря. Потому что полагали, что на этой территории должны жить финны. Или вот его утверждение, что финны вели самостоятельную войну. Ага. Нам капитан рассказывал, как наши ребята воевали то с немецкими, то с финскими егерями…

– Ну, сейчас и не такое пишут, – отозвалась Алена. – И по ящику показывают. Свобода слова.

– Я понимаю, этому Юре обидно. Да и мне неприятно. Встретил бы я этого Жукова под пьяную руку, морду бы набил ему с большим удовольствием. Но, судя по всему, это к нашим делам отношения не имеет. Пишет себе и пишет.

Сергей потянулся, встал и направился на кухню, где забыл сигареты. Когда он вернулся, то увидел, что Алена бегло просматривает распечатки.

– Ты чего?

– Ты понимаешь, я плохо знаю историю, но что-то тут не так. Ирка сказала, что этот Юра, хоть и пьяница, считается очень сильным журналистом. Она, дура, завидует… Мне не дают покоя его слова про «заказуху».

– Да брось ты! Мало ли кто чего сказал.

Но Алена вошла в азарт. Нет, видимо, стоит иногда мирного цивильного человека сунуть в серьезные приключения. У некоторых в этом случае просыпаются скрытые способности, о которых он, возможно, и сам не подозревал. В самом деле, Алена сильно изменилась за последнее время, она ничем не походила на ту дурочку, которую он встретил возле пивнушки «Мутный глаз». Девушка продолжала изучать распечатки.

– О! А вот и про природу. Про карельский лес, между прочим. Вот эта статья – точно заказуха. Напечатано в серьезной газете, не в мелочи типа «Независимой», которую читают только ее авторы да их приятели. Но вот что интересно: Жуков в этом материале такие ужасы громоздит, что мама не горюй. Получается, что из-за бесконтрольной вырубки лесов через десять лет в Карелии наступит конец всем. Это я, конечно, утрирую, но примерно в этом смысле он все излагает. Так… А вот еще статейка. Про зверское выселение финнов-ингерманландцев с Карельского перешейка. Как он пишет, всех вывезли и расстреляли.

Ага, то-то я именно на Карельском перешейке по-фински говорить научилась. Наверное, это чукчи меня научили… Слушай, это и в самом деле «заказуха». Точнее – пиар.

– Объясни поподробнее. Это слово я постоянно слышу в телевизоре, но так и не врубился в его смысл. Что все-таки оно значит?

– А значит оно, что людям целенаправленно компостируют мозги. Втюхивают им какие-то мысли, но таким хитрым образом, чтобы в конце концов им казалось: они сами до всего додумались. Лучший вид рекламы. Только жутко дорогой. Я знаю, участвовала. Мы делали материалы, какой на питерские стройки поступает плохой кирпич из соседних областей. Догадываешься, наверное, кто платил?

– Понятно, что не пивная фирма «Балтика». Питерские кирпичные заводы?

– Вот именно. Только вот вопрос: кому выгодна вся эта фигня, которую пишет Жуков? Я ведь посмотрела – там не только Жуков работает, там бригада.

– Молодец, подруга! – Сергей схватил Алену за плечи и поцеловал взасос.

– Хорошо-то как, – сказала девушка, когда он ее отпустил. – Слушай, а ты ведь меня поцеловал в первый раз…

В самом деле, занимаясь сексом, они до сих пор как-то обходились без этого… Алена продолжала:

– Нет, я, конечно, не против, целуй меня сколько хочешь. Но все-таки в чем причина такого взрыва нежности?

– Да потому что ты мне дала ключ. В вашей журналистике

я ни черта не понимаю. Я бы неделю сидел над этими листочками, не зная, что искать. Но вообще-то разбираться в разных запутках – это моя работа. Я так понял, что пиар – это когда разного рода статьи или там телевизионные передачи бьют в одну точку. С разных сторон. Так?

– Примерно.

– Значит, их надо проштудировать и найти общие точки. Тогда мы и поймем, что за фрукт этот Жуков.

Алена засмеялась:

– Вот. Думала, стала любовницей бандита, а оказалось – системного аналитика. Или как это называется? Ты что, учился этому?

– Как это называется, я не знаю. Своим умом до всего дошел. А что касается нашей фирмы – так ты что думаешь, все только грубой силой решается? Приходилось распутывать загадки и посерьезнее.

– Если ты меня еще раз поцелуешь, я тебе подкину еще одну умную мысль.

Поцелуй затянулся надолго, потом девушка выдала:

– На факультете журналистики меня учили: в хорошей статье должна быть всего одна мысль, но она должна повторяться не менее трех раз. Я читала статьи, этот Жуков профессионал. А я сама уже прочла в Интернете, пока тебя ждала: эта мысль, которая главная, может быть прикрыта всякой фигней. Нагромождением фактов, всякими отвлекающими фишками. Главная мысль может повторяться на разный лад, под разным соусом. Вот ее и ищи. А я пойду посмотрю, что мы там накупили.

Алена пошла в соседнюю комнату, где были свалены шмотки, которые они приобрели по дороге в кафе. Из-за этого, кстати, чуть не опоздали. Баба – хоть умная, хоть глупая, когда зайдет туда, где продают тряпье, ведет себя всегда одинаково.

Сергей взял ручку и несколько листов бумаги. Примерно через час, заглянув в комнату, Алена увидела картинку, которая никак не ассоциировалась с понятием «бандит»: Сергей сидел, сосредоточенно уткнувшись в одну из распечаток. С одной стороны перед ним веером были разложены другие листки. С другой лежало несколько листов, на которых были нарисованы какие-то кружки, квадраты, соединенные стрелками и знаками вопроса. Казак, казалось, полностью отключился от мира. Был у Алены любовник программист, так он работал примерно так же. Девушка уже раскрыла рот, чтобы поделиться этим наблюдением, но вдруг вспомнила, что тот самый программист, тишайший интеллигентный парень, когда его отвлекали в такой момент, мог кинуть чем-нибудь тяжелым. А этот так ведь и вовсе прибьет и не заметит. Поэтому девчонка тихонько включила телевизор и вернулась к своим шмоткам.

Алена зря беспокоилась. Сергей от размышлений мог заниматься чем угодно, но контроль за окружающем миром не упускал. Поэтому, когда звякнул мобильник, Казак тут же оторвался, и ответил. Это был Князев. Разумеется, на обратном пути, как только они заехали в Подпорожье, Сергей купил новый телефон и тут же все доложил начальству. В Карелии, кстати, пока новых происшествий не было. Тогда ничего обсуждать они не стали. Решили подумать. Видимо, начальник подумал. Разговор начал Князев.

– Слушай, мы все тут мозги парим и никак сообразить не можем. Если все так, как ты рисуешь, то эти люди не могли уйти! Тем более что, как ты сказал, парни с базы ушли и не вернулись. Значит, они в Карелии. Впрочем, если они откопали такие схроны, как ты говорил…

– Тогда без профессионалов со специально натасканными собаками их не найти. Если же у них есть свои люди в населенных пунктах… Вот их-то и надо пасти. Без них люди в схронах – слепые и глухие. Кто-то ведь им сообщает о том, что в мире происходит.

– Мы и так пообещали хорошие деньги тому, кто что-то сообщит. Да к тому же мужики и так злы на этих козлов. Никому не нравится такой беспредел.

– Но главное не в этом. Кажется, я кое до чего добрался. Но это надо проверять и проверять. Чем я сейчас и занимаюсь. Думаю, у нас есть время.