Банк
Шрифт:
— Смотри, если хочешь, — сказал он, — мне не мешает, я так засну.
— Я лучше пойду почитаю.
— Ну как скажешь. Только я завтра проверю, на какой странице ты закончила.
— Так я тебе и сказала, — улыбнулась она. — Закладку я выну, а место запомню.
— Ладно. Можешь пожелать мне спокойной ночи.
— Желаю.
— Хе, — недовольно хмыкнул он. — По-моему, это делается несколько иначе.
— Спокойной ночи, мой хороший, — произнесла Жанна и нежно поцеловала его в щеку.
— Так уже лучше, — пробормотал он, чувствуя, как быстро проваливается в сон. — Спасибо.
В
Стоило ему появиться на кухне, как у нее сразу же возникало желание включить телевизор, как только же Влад к ней присоединялся, Жанна брала книгу и выходила из комнаты. Вместе они просмотрели только анекдоты Никулина и его гостей, после же она вдруг решила погладить все выстиранное ранее и провела за этой работой весь вечер допоздна. Влада, в принципе домоседа, это вынужденное пребывание на одном месте почему-то стало тяготить. Наоборот, захотелось прогуляться, побродить вдоль проспекта, выпить пива в какой-нибудь забегаловке. Вот уже вправду то, что приятно делать по своей воле, противно по чужой.
Думая о том, каким образом доставить Борисычу загранпаспорт, решил не приносить его самостоятельно в банк, а отдать Саше, чтобы тот передал, — не надо будет выдерживать на себе любопытные взгляды бывших коллег, видеть физиономию шефа службы безопасности и разговаривать с ним. Александру же сделать это совсем не сложно и вовсе не предосудительно — все знают, что живут они рядом, часто раньше общались, и ничего не будет странного в том, что вдруг встретились для подобной цели. Влад позвонил Ильину, тот, правда без особого энтузиазма, пообещал заехать после бани, и около половины седьмого вечера раздался дверной звонок.
Они поздоровались, хозяин предложил Саше пройти и расположиться, но гость, извинившись, объявил, что у него очень мало времени и ему надо спешить. Влад заметил, что Александр чувствует себя неловко, неуютно, и разговорить его не попыталась и Жанна, лишь кивнув головой в ответ на приветствие и опять уткнувшись в своего Стендаля.
Влад сходил в комнату, достал паспорт и вынес его Ильину.
— Как баня сегодня? — спросил он.
— Да нормально, как обычно, — ответил тот.
— Наверное, перемыли мне косточки, а?
— Ты знаешь, не особенно, хотя стороной, конечно, не обошли.
— И на каком мнении сошлись?
— Голоса разделились.
— А кто какой именно версии придерживался?
— Зачем тебе знать? Только лишний раз расстраиваться.
— И то верно, — согласился Влад.
— Все говорили, что парень ты, в общем, неплохой, но совершил ошибку. А вот в чем она заключалась, поспорили. Одни доказывали — в том, что рискнул взять деньги, другие — в том, что так легко дал себя облапошить.
— То есть все равно вина есть?
— Да.
— Ну и ладно.
— Что-нибудь придумал?
— Пока размышляю.
Саша покачал головой, произнес:
— К сожалению, мне нечего тебе посоветовать. Ты извини, я пойду.
— Давай.
Приятели пожали друг другу руки, и Александр ушел.
Воскресный
Маясь от безделья, разморозил и отбил мясо, причем почему-то отбивал с такой силой, что говядина стала чуть ли не прозрачной, обвалял в перце, соли, муке, обжарил — показалось мало, свалил все в кастрюлю, засыпал мелко нарезанным репчатым луком, залил сметаной — вроде как запек. Когда решил, что готово, попробовал — показалось невкусно. Зачем, спрашивается, мучился?
Наконец наступил вечер, пришла Жанна. Как всегда, она не стала открывать дверь своим ключом, а позвонила. Но если обычно она давала знать о своем приходе двумя короткими звонками, то сегодня давила на кнопку часто и беспорядочно — пока он не открыл.
Она вошла, бросила на пол пакет и, переводя дыхание, — Влад обратил на это внимание, значит, сильно торопилась и шла от метро быстро, — произнесла:
— Собирайся — отец звонил мне на работу, пригласил на чай. Сказал, чтобы мы не ужинали, а сразу отправлялись к нему, о себе же сообщил, что может чуть задержаться, а может вернуться и раньше нас. Так что давай, пошли.
— Может, хоть бутерброд какой съешь — проголодалась-то к вечеру, наверное?
— У отца поем. Ну, двигайся, что стоишь?
«Скоро старик управился, — подумал он, — не прошло и трех дней, два из которых — выходные. А может, никаких решений еще нет и он хочет, скажем так, изложить предварительные данные? Ох, Господи, спаси и сохрани».
Влад быстро оделся, накинул легкую куртку, пока Жанна вызывала лифт, закрыл дверь на оба замка, зашел за ней в кабину, надавил на кнопку первого этажа.
— Каким тоном он говорил — бодрым или, наоборот, печальным?
— Да никаким — как обычно, как будто действительно захотел с нами попить чаю.
— Ясно, — только и сказал он.
Шли быстро, Жанна — так даже чересчур.
Дверь открыл им Кеша, мать расцеловал, Владу крепко пожал руку.
— Соскучился по матери? — спросила она. С момента переезда звонила Жанна сыну чуть ли не ежедневно, но видеться, конечно, приходилось редко.
— Соскучился, — улыбаясь, ответил Никифор.
— Дед дома?
— Не-а, — мотнул он головой, — дед загулял.
— То есть? — снимая обувь, продолжала она расспросы.