Банкир
Шрифт:
Внимательно приглядевшись или тщательно измерив, ты никакой неправильности не обнаруживал, но впечатление скривлённости углов не исчезало. При этом всё было прочнее и основательнее, чем в Москве и в Петербурге.
Губернатор Тюмени Павел Тимофеевич Богданов также был фигурой неуловимо провинциальной, то есть он казался более крупным начальником чем даже самые крупные начальники в Москве.
Павел Тимофеевич принял Антонова как равный равного, это Алексею польстило. Он пришёл к губернатору вместе с Зарудным; впрочем, губернатор и с Зарудным держался
А вообще крупный бизнес на многих губернаторов смотрел и свысока. На Чукотке, говорят, на Абрамовича молились, пока он платил там налоги своих фирм… Ко времени этой встречи с губернатором – а она состоялась утром на третий день после прилёта в Тюмень, – Антонов уже немного освоился здесь, не так паниковал от панических докладов местного начальства. Он внутренне смирился с тем, что придётся что-то отдать – неясно только, что именно: обе ли фирмы, или какую-то одну, или ещё что-то существенное.
Губернатор начал встречу неожиданно:
– Наверное, господа, вы в курсе, что завтра у нас открывается «Тюменский День предпринимателя»? Ежегодное событие, уже шестое. Начало в десять, я буду открывать, в ДК «Нефтяник». Девиз такой: «Малый бизнес большой страны». Приходите. Я вас приглашаю.
– Павел Тимофеич… – немного растерялся Антонов. – Но мы всё-таки не малый бизнес и даже не средний… Числимся всё-таки в крупном бизнесе…
– А у нас и крупный будет: компания СИБУР во второй половине дня проводит мастер-класс… Но я понимаю, да. Голова этим занята, поэтому упомянул. Давайте перейдём к вашим проблемам. Я слышал, прокуратура сильно наезжает?
– Павел Тимофеич, «наезжает» – не то слово, – ответил Антонов.
– Душит просто, – поддержал его Зарудный. – Вздохнуть не дают.
– Так… Но почему не взяли с собой г-на Кречмара и… Сонкина, кажется? Они бы пояснили…
– Мы достаточно вникли в дела за то время, что провели здесь, – ответил Антонов. – И я хочу предложить следующее. Мы сейчас платим налоги в Москве, так? Давайте мы переведём уплату налогов сюда, в Тюмень, а вы нам, Павел Тимофеич, уж посодействуйте ответно. Предоставьте или налоговую льготу, или всё-таки оградите нас от прокуратуры… За счёт льготы мы покроем те штрафы, которые абсолютно бесспорны. А там есть и спорные вещи.
Губернатор встал и прошёлся по кабинету.
– Так-так-так… Помнится, мы этот вопрос обсуждали три года назад, о переносе налогов сюда. И тогда вы сказали, что это невозможно…
– Тогда была другая ситуация…
Зарудный уже не просто подмигивал, но открыто задевал его рукой: Алексей когда-то вменил ему это в обязанность: если он будет говорить что-то совсем неверно, то останавливать его, не сообразуясь ни с какими приличиями.
Но на этот раз Антонов не внял предупреждениям своего зама: он был уверен в том, что говорит, да и Зарудного уже предупреждал о налогах – правда, немного туманно.
Главное, у него была готова цифра, которую он назвал губернатору, и тот записал.
После этого Зарудный уже перестал делать ему знаки. Такие вещи зря не произносят,
А Антонов эту цифру – налогов, которые они здесь будут платить, – вымучивал долго: два утра подряд поднимался в несусветную рань и садился за расчёты. То уменьшал цифру, то увеличивал, в итоге выстрадал среднее, которое, как ему казалось, решит все проблемы – по крайней мере, в Тюмени. А что потом будет в Москве, он пока и думать не хотел.
Собственно, на этом и закончилась важная часть встречи. Они ещё полчаса обсуждали всякие детали: как, когда подпишут договор. Губернатор пригласил в свой кабинет начальника финансового управления, позвонил начальнику областной налоговой инспекции, Зарудный тоже много дельного подсказал.
Договор решили подписать на следующей неделе, и Антонов, к слову, предупредил губернатора, что собирается махнуть на берег Обской губы, посмотреть на новые порты, которые там заработали. Построили их очень быстро – буквально за два-три года, он их ещё не видел. Но уже имел в них интересы: один молодой предприниматель предлагал проект.
Из Москвы для составления договоров о переводе налогов в Тюмень должны были прилететь двое или трое бухгалтеров и юристов, они и подгонят всё под ту цифру, которую сегодня записал губернатор.
Антонов, по сути дела, опять бежал, опять бросил всё в нерешённом и запутанном виде. Главной обузой казались вроде бы Кречмар и Сонкин: надо ведь их увольнять?
И это он взвалил на Зарудного, и налегке, вместе с Мишей – своим московским охранником – противным вообще-то парнем, но приходилось терпеть, – поездом отправился из Тюмени на север. Благо, железная дорога дотянута теперь до самого берега Обской губы – до Ямбург-порта, за Полярным кругом.
Этот охранник Миша был довольно высокий и худой молодой человек с преждевременно поредевшими светлыми волосами, с брезгливо отвешенной губой и с какой-то постоянной неприязнью и угрозой в хронически бледном лице. При этом он казался таким гибким во все стороны, словно был вообще бескостным.
Он был бестолков донельзя и служил скорее ФСБ чем своему формальному начальнику, Алексею Антонову.
…Почему я вообще именно его взял с собой? – задал себе вопрос Антонов, когда Миша напутал с билетами на поезд и пришлось самому улаживать насчёт отдельного купе. Мишу сунул ему его зам по безопасности Строгалев, а он вначале даже не осознал: кто такой этот Кравцов?
Лишь потом вспомнил: неприятный такой, костлявый блондин… Ну да какая разница.
Теперь однако им предстояло ехать вдвоём в поезде, пробыть вместе четыре дня, и он невольно задумался об этом Мише Кравцове.
Итак, допустим, что Миша служит в ФСБ… Но служить ФСБ значило: любому инициативному прохвосту, который принимает у него письменные отчёты об увиденном и услышанном вокруг Антонова и заодно – наверняка всегда намёками! – даёт ему подсказки: то хорошо, это плохо, а вот этого твоему боссу вообще не надо делать…