Баня. Клоп
Шрифт:
Профессор
Товарищ Березкина, вы стали жить воспоминаниями и заговорили непонятным языком. Сплошной словарь умерших слов. Что такое «буза»? (Ищет в словаре.) Буза… Буза… Буза… Бюрократизм, богоискательство, бублики, богема, Булгаков… Буза – это род деятельности людей, которые мешали всякому роду деятельности…
Зоя Березкина
Эта его «деятельность» пятьдесят лет назад чуть не стоила мне жизни. Я даже дошла до… попытки самоубийства.
Профессор
Самоубийство?
Зоя Березкина
Нет… Я сама.
Профессор
Сама? От неосторожности?
Зоя Березкина
Нет… От любви.
Профессор
Чушь… От любви надо мосты строить и детей рожать… А вы… Да! Да! Да!
Зоя Березкина
Освободите меня, я, право, не могу.
Профессор
Это и есть… Как вы сказали… Буза. Да! Да! Да! Да! Буза! Общество предлагает вам выявить все имеющиеся у вас чувства для максимальной легкости преодоления размораживаемым субъектом пятидесяти анабиозных лет. Да! Да! Да! Да! Ваше присутствие очень, очень важно. Я рад, что вы нашлись и пришли. Он – это он! А вы – это она! Скажите, а ресницы у него были мягкие? На случай поломки при быстром размораживании.
Зоя Березкина
Товарищ профессор, как же я могу упомнить ресницы, бывшие пятьдесят лет назад…
Профессор
Как? Пятьдесят лет назад? Это вчера!.. А как я помню цвет волос на хвосте мастодонта полмиллиона лет назад? Да! Да! Да!.. А вы не помните, – он сильно раздувал ноздри при вдыхании в возбужденном обществе?
Зоя Березкина
Товарищ профессор, как же я могу помнить?! Уже тридцать лет никто не раздувает ноздрей в подобных случаях.
Профессор
Так! Так! Так! А вы не осведомлены относительно объема желудка и печени, на случай выделения возможного содержания спирта и водки, могущих воспламениться при необходимом высоком вольтаже?
Зоя Березкина
Откуда я могу запомнить, товарищ профессор! Помню, был какой-то живот…
Профессор
Ах, вы ничего не помните, товарищ Березкина! По крайней мере был ли он порывист?
Зоя Березкина
Не знаю… Возможно, но… только не со мной.
Профессор
Так! Так! Так!
Нажимает кнопку, стеклянная стена тихо расходится. Посредине, на операционном столе, блестящий оцинкованный ящик человечьих размеров. У ящика краны, под кранами ведра. К ящику электропроводки. Цилиндры кислорода. Вокруг ящика шесть врачей, белых и спокойных. Перед ящиком на авансцене шесть фонтанных умывальников. На невидимой проволоке, как на воздухе, шесть полотенец.
Профессор (переходя от врача к врачу, говорит) (Первому.)
Ток включить по моему сигналу.
(Второму.)
Доведите теплоту до 36,4 – пятнадцать секунд каждая десятая.
(Третьему.)
Подушки кислорода наготове?
(Четвертому.)
Воду выпускать постепенно, заменяя лед воздушным давлением.
(Пятому.)
Крышку открыть сразу.
(Шестому.)
Наблюдать в зеркало стадии оживления.
Врачи наклоняют головы в знак ясности и расходятся по своим местам.
Начинаем!
Включается ток, вглядываются в температуру. Каплет вода. У маленькой правой стенки с зеркалом впившийся доктор.
6-й врач
Появляется естественная окраска!
Пауза.
Освобожден ото льда!
Пауза.
Грудь вибрирует!
Пауза.
(Испуганно.)
Профессор, обратите внимание на неестественную порывистость…
Профессор (подходит, вглядывается, успокоительно)
Движения нормальные, чешется, – очевидно, оживают присущие подобным индивидуумам паразиты.
6-й врач
Профессор, непонятная вещь: движением левой руки отделяется от тела…
Профессор (вглядывается)
Он сросся с музыкой, они называли это «чуткой душой». В древности жили Страдивариус и Уткин. Страдивариус делал скрипки, а это делал Уткин, и называлось это гитарой.
Профессор оглядывает термометр и аппарат, регистрирующий давление крови.
1-й врач
36,1.
2-й врач
Пульс 68.
6-й врач