Бар-сучка
Шрифт:
Боря стоял в семейных трусах, расписанных розочками, и в шлепанцах на босу ногу. Мужик он был здоровый, но складки на талии все же портили картину.
– Ты раньше времени, – несколько осуждающе заметил он, но впустил внутрь. – Это у меня вроде явочной квартиры, она досталась мне от матери, но я так за ремонт и не принялся.
– Да, – согласилась Данилова, брезгливо осматривая голые стены без обоев и истыканную ножом дверь в кухню. – Все основное время у тебя занимает работа. Народу на земле еще много.
Он
По грохоту острых каблучков сапог по деревянному полу она поняла, что уходит женщина. Это ее нисколько не обидело, совсем наоборот – не станет домогаться и будет в рабочем настроении.
– Я обещал научить тебя стрелять, – он появился с сигаретой в зубах и початой бутылкой пива.
– Лучше давай еще раз о том, что тебе известно о пропавшем героине.
Он удивленно уставился на Дарью.
– Послушай, Дада, я рассказал тебе ровно столько, сколько знаю, – он сел на табурет, одновременно подтягивая кверху старые засаленные спортивные штаны, которые все-таки счел нужным надеть.
– Я надеялась, что мы партнеры. Неужели ты думаешь, что я поверю в сказку о женщине, ночующей в гостинице с товаром на миллионы? И делает это якобы для того, чтобы полизаться с проституткой. Я мало еще прожила на свете, но такое в моей голове не сходится.
– Твоя проблема в том, что ты много думаешь, – ему не нравилось, как она разговаривала с ним.
– А как иначе мы найдем порошок? Я сегодня всю ночь мечтала, очень за границу захотелось. Пальмы там, бананы всякие…
– Это, конечно, вопрос, но я больше ничего не знаю.
– Хорошо, а почему девочка, которой… которой вы голову отрезали, ничего не сказала, неужели она предпочла умереть?
– Во-первых, я ей голову не резал, во-вторых, она сказала, что оставила товар в черной «девятке» на стоянке гостиницы. Машину обыскали, но там ничего не нашли. Тогда она стала трепаться, что был какой-то человек, который попросил ее украсть сумку, описала она его плохо, сказала, что он работает в «Словакии», в той самой гостинице, где и ночевала Инга. Узкоплечий, сутулый, кожа желтая, высохшее лицо, видимо наркоман. Картавит. Инга, дурища, не могла сразу домой уехать.
– Или не захотела.
– Ты считаешь, она просто все придумала и решила прибрать к рукам товар, а девочке пообещала, что поломаем, мол, комедию да и разбежимся каждый со своим куском: кто с деньгами, кто с наркотой?
В дверь позвонили, и Дарья так ему ничего и не ответила. Боря напрягся.
– Кого там еще черти принесли? – Он выглянул на улицу. – Машины нет.
Он вышел в коридор. Дарья не видела, что он там делает, но фразу, произнесенную пожилой женщиной: «Вам просили передать», разобрала четко.
Боря вернулся с конвертом в руке. Обычный почтовый, без штемпелей и адресов. Чистенький. Он вскрыл его, оторвав край, и вытащил
– Вот черт, – отбросив бумажку в сторону, киллер обслюнявил палец и, намокнув немного, отправил себе в рот. – Язык дубеет. Наркота. Читать письма будет по вашей части, – он раскрыл перед ней аккуратно напечатанный текст. – Прошу вслух.
Дарью, как и любую другую женщину, оказавшуюся бы на ее месте, съедало любопытство. Она прямо-таки набросилась на послание.
Но письмо оказалось кратким и лаконичным.
– «Встретимся на автовокзале. На Балашов. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль», – прочитала она и подняла глаза.
– Что это за урод? – Боря встал, прошелся взад-вперед, открыл холодильник и достал оттуда замерзшую формочку с кубиками льда и упаковку апельсинового сока.
– Что ты думаешь делать?
– Послать тебя, а разве плохо?
Не спрашивая Дарью, будет она или нет, он поставил перед ней чистый бокал и, налив его на две трети, накидал кубиков.
– И что я буду делать?
Он сделал таинственное выражение лица и, приблизившись к ней, процедил:
– Следить. Я никому не верю.
Народ на автовокзале был занят тем же, чем и большинство людей во всем мире занимается в подобных зданиях. Люди ели, спали, читали газетки и журнальчики, изредка отлучались справить нужду, оставляя чемоданы под присмотром вполне добропорядочных соседей, воровали эти самые чемоданы, брали билеты, узнавали расписание, побирались, толкались, посылали друг друга в дальние края, случись какая неувязка, – в общем, жили.
Дарья пристроилась у окошка и почитывала журнальчик, изредка поглядывая на столб, обозначавший стоянку автобусов, отбывающих, кроме всего прочего, и на Балашов.
Условленный час приближался, но никто не желал обозначить свое присутствие под столбом. Народ сновал туда-сюда, что заставляло Дарью нервничать.
– Девочка, ты можешь помочь мне, как женщина мужчине?
К ней подошел подвыпивший парень с очень затуманенным взглядом. Лицо его было разомлевшим от алкоголя, а слова он связывал с большим трудом.
– Иди отсюда, – тихо пожелала ему Дарья, отталкивая от себя.
Мужик споткнулся и упал. Тут же несколько парней в военной форме заржали. Один даже решил познакомиться, и ей пришлось объяснить, что она ждет друга.
Простояв до половины седьмого да так никого и не вычислив, Дарья вышла на улицу и, пройдя пару кварталов, села в машину к Борису.
– Никого.
– То есть абсолютно? – киллер и не думал сразу сдаваться.
– Было несколько человек, которые чего-то или кого-то ждали. Именно это люди и делают на автовокзалах – ждут. Но никто не околачивался около этого столба.