Барабан на шею!
Шрифт:
– Мой господин, ваш враг Лобенроген заперся в замке. Прикажете осадить?
– Не пори ерунды, – ответил барон. – У нас нет ни людей, ни средств заниматься осадой презренного рогоносца. Достаточно того, что мы задали ему трепку, отвоевав эти поле и лесок. Отличное прибавление к моим владениям, не так ли?
– Воистину так, – склонился герольд.
– Меня сейчас больше интересует маленькая месть двум выскочкам-колдунам. Найди мне четырех всадников. Пустим по следам оскорбителей Мор, Глад, Брань и Смерть…
Не
Возле окруженного рвом обшарпанного колосса догорали крестьянские лачуги. Так уж повелось, что у замка ютились подданные шикующего за каменными стенами феодала, и если приходило войско неприятеля, то от села гарантированно оставалось пепелище, а цитадель сдавалась совсем-совсем редко.
При вражеском наступлении у мирного населения было два способа выжить: либо укрыться под защитой замковых стен, либо схватить пожитки и бежать в лес. Лобенроген предоставлял подданным второй вариант спасения.
Когда Коля и Палваныч выбрались к «домику» барона Лобенрогена, по сельскому пепелищу бродили хмурые крестьяне и искали уцелевшие вещи.
Кое-кто кидал на пришельцев оценивающие взгляды. В обстановке всеобщего кризиса дорог любой источник доходов.
Прапорщик Дубовых скорчил бандитскую мину модели «Не лезь – убьет». Коля тоже постарался придать лицу разбойничье выражение, но не преуспел: не та у него оказалась харизма, не та.
Впрочем, хватило рыла Палваныча.
Лавочкин, опасливо обозревавший пепелище, заприметил странного гражданина.
– Товарищ прапорщик, – прошептал солдат, – там собака в ботах…
– Пил, что ли? – Дубовых автоматически насторожился. – Хотя откуда у тебя выпивка…
Палваныч скорбно вздохнул. При его любви к алкоголю и многолетних ежедневных спиртовых возлияниях вынужденный трезвый образ жизни угнетал. Собрав волю в кулак, прапорщик отринул мечты о выпивке и взглянул в указанном парнем направлении.
По дымящимся развалинам топтался пегий беспородный пес. Топтался он не абы как, а на задних лапах, обутых в красные лакированные ботинки. Удивительно, но такое хождение не отнимало у пса сил и внимания.
– Неплохо для дворняжки, – оценил Дубовых. – Мечта Куклачева, блин!
Коля поморщился. За укротителя кошек стало обидно.
– Эй, Кабыздох! – позвал Палваныч необычного кобелька. – К ноге!
– Сам ты Кабыздох, – откликнулся «двортерьер», пиная пижонским ботом головню.
Прапорщик онемел от вопиющей наглости гражданского лица.
– А как тебя зовут? – спросил солдат.
– Пес в башмаках к вашим услугам. – Лопоухий зверь постарался горделиво подбочениться, и это ему почти удалось.
– Это как Кот в сапогах? – поинтересовался Лавочкин.
– Оскорбить изволили, – проговорил
– С кем?! – вклинился Палваныч.
– С подражателем, – просветил командира Коля и поспешил реабилитироваться в глазах умной животины: – Прости, пожалуйста! О коте приходилось слышать, а о тебе, к сожалению, нет.
– Вот! Вот! – Зверь воздел передние лапы к темнеющему небу. – Перехватил мою идею, паразитирует на образе… Горе мне!
– Да не слушайте его! – крикнула крестьянка, ненароком услышавшая разговор. – Брешет, окаянный!
– Завистники, кругом завистники, увы, – скорбно прокомментировал пес. – Но, позвольте, с кем имею честь?..
– Я – Николас, а это Пауль, – представился Лавочкин. – Путешественники.
– Романтично, романтично… – одобрил зверь, кивая совсем по-человечьи. – Я тоже, знаете ли, со щенячьего возраста мечтаю о странствиях и приключениях…
Вдруг Пес в башмаках замолк и принялся ловить носом носящиеся в пропитанном гарью воздухе запахи.
– Прошу извинить, дела, – почти протявкал он, встал на четвереньки и припустил куда-то в кустарник, растущий неподалеку от замкового рва.
– Какие дела? – произнес Палваныч вслед необычному знакомцу.
– Известно какие, – хохотнула крестьянка. – Он же кобель самый натуральный. Учуял самочку, вот и сорвался.
Столь резкое падение пса с высот цивилизации в пучину животных инстинктов удручало.
– Пойдем, рядовой, – сказал прапорщик, направляясь к замку. – Попросимся на ночлег.
Словоохотливая крестьянка и тут не смолчала:
– Кто ж вас пустит? Не видите, мост поднят?
– Покричим, опустят, – не очень уверенно запланировал Палваныч.
– Держи карман шире! Пока по округе болтаемся мы, погорельцы, поганец барон мост не опустит. Боится, что мы явимся требовать новое жилье. Старое-то он не стал защищать.
– Вы барону налоги платите? – вступил в прения Коля.
– Еще бы! – Круглое лицо селянки исказила гримаса ненависти. – Обирает до нитки.
– Так ведь налоги, насколько я в курсе, являются платой за защиту от врага, – умно задвинул солдат.
– Хорошо звучит, но на деле все не так… – Женщина опустила плечи.
– Проведите забастовку!
– Чего провести?
Естественно, местные простолюдины не были знакомы с теорией организованного протестного движения рабочего класса и крестьянства.
Лавочкин пояснил суть акции:
– Откажитесь работать. Напишите плакаты. Что-нибудь типа «Долой лобенрогенский произвол», «Лобенрогена в отставку», «Барон, иди считать ворон» и тому подобное. Выйдите толпой к замку. Потрясите плакатами, покричите призывы. Требуйте денежной компенсации за ущерб, понесенный вследствие недостаточного принятия мер по обеспечению защищенности налогоплательщиков…