Барбаросса

Попов Михаил Михайлович

Кардинал осторожно погладил вспухшие суставы на левой кисти.

– Поймите и вы меня. Я не король.

– Жаль,– совершенно спокойно и вполне искренне сказал отец Хавьер.

– Мне еще нужно убедить Карла в необходимости такого большого дела, как крестовый поход против Харуджа. Он пока и слышать ни о чем подобном не хочет.

– Мальчишка! – с чувством сказал монах.

– Пока у меня нет аргументов.

– Вечное Небо! Их и у меня пока нет. Почти нет. Мы в самом начале. И если мы не будем спешить,

если мы будем внимательны и честны, то с Божьей помощью они у нас появятся.

– Но, умоляю вас, святой отец, не заставляйте меня совершать поступки, которые сокращают мое и так уже не беспредельное влияние при дворе.

Отец Хавьер сдвинул брови:

–Что вы имеете в виду?

– Хотя бы этого молодого вертопраха и авантюриста.

– Мартина де Варгаса?

– Да. Вы захотели вытащить его из тюрьмы, ладно. Педро де Наварро обидится на то, что обольститель его дочери гуляет на свободе? Пусть. Плохо, что он пожалуется королю. Его величество уже спрашивал меня об этом лейтенанте.

– Капитане, ваше преосвященство, капитане!

– И вот на вопрос короля, почему я выпустил на свободу человека, нанесшего оскорбление нашему прославленному полководцу, я должен буду ответить, что сделал это, чтобы присвоить ему очередной воинский чин. За что?

– Разве вы не знаете?

– Святой отец, это спрашиваю не я, хотя и у меня есть вопросы по этому поводу, это спрашивает король. Почему Мартин де Варгас не узник, а капитан?

– Потому что лейтенант не может командовать галерой. Равно как и узник.

Кардинал сел на стул, который занимал во время допроса. Выражение лица его сделалось страдальческим.

– Я бы все понял, когда бы увидел, что вы нашли человека, нашли воина, способного покончить с Харуджем. Я бы пошел на любые ссоры с Педро де Наварро, я был бы готов выслушивать какие угодно колкости от короля.

– Что же мешает вам сейчас?

– Вы ведь сами не верите в то, что Мартин де Варгас чего-то добьется!

– Я просто не верю в то, что он победит, а добьется он многого.

– Иногда мне кажется, святой отец, что вы просто хотите меня запутать.

– Так часто бывает. Когда при вас распутывают клубок, многие петли повисают на вас. Но это не страшно, главное верить в то, что все идет так, как надо. Вы ведь верите, я вижу, ваше преосвященство, верите!

Кардинал еще ниже склонил свою голову.

– А что касается Мартина де Варгаса… Он не победит, ибо не подозревает, с кем воюет. Но его можно использовать как один из видов нашего оружия. И с ним ничем не нужно делиться. Упаси Боже, вы ведь не станете откровенничать со шпагой перед поединком? Это было бы безумием. Ваше дело начистить ее и приготовить к бою. Поэтому вы сделаете так, что этот лейтенант станет капитаном и получит в командование галеру королевского флота.

Кардинал тоскливо

поглядел на отца Хавьера.

– Сделаете, ваше преосвященство, сделаете.

– Аминь.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

МОНАХ И НАЛОЖНИЦА

Отец Хавьер. Перестань плакать. Садись сюда. Сними накидку. Мне нужно видеть твои глаза. Тебя зовут Мелисса Полихрониу?

Мелисса. Да, святой отец.

О. X. Откуда ты родом?

М. С острова Арки, что неподалеку от Милета.

О. X. Ты гречанка?

М. Да, святой отец.

О. X. Кто твой отец?

М. Горшечник, Анастасио Полихрониу.

О. X. Кто твоя мать?

М. Мелисента Полихрониу. Она умерла через год после моего рождения.

О. X. Были ли у тебя братья и сестры?

М. Да, святой отец, два брата и две сестры. Все они были старше меня. Назвать их имена?

О. X. Если потребуется, ты их назовешь. А сейчас скажи мне, до которого года ты жила в доме своего отца?

М. Не могу ответить точно, святой отец, ибо тогда не была обучена грамоте, но думаю, лет до двенадцати, не более.

О. X. Почему ты так заключаешь?

М. Потому что девочки на нашем острове только до этого возраста живут под кровом отцовского дома,

О. X. Куда же они деваются потом?

М. Их или продают, или отдают замуж.

О.Х. Тебя, насколько я могу судить, продали.

М. Конечно, святой отец, я была очень миленькая, кто же станет выдавать такую замуж, когда за нее можно получить большие деньги?

О. X. Сколько, например?

М. Если попадется щедрый работорговец, то двадцать генуэзских денариев.

О. X. Во сколько обошлась ты?

М. Думаю, больше двадцати.

О. X. Почему ты так думаешь?

М. Потому что отец никому, даже старшему сыну, не проговорился. Сделка, значит, была очень удачной.

О. X. Ты не расстроилась, когда тебя продали?

М. Что вы, святой отец, как же можно было расстраиваться?! Ведь это не замуж идти за какого-нибудь вонючего козопаса. Кто же станет покупать за большие деньги миленькую девочку, чтобы губить ее в поле или на кухне?

О. X. Кто же тебя купил?

М. Один армянин, купец. Очень толстый. Он все время ел сладости и давал мне. Его черные рабы за мной ухаживали и следили, чтобы я ни в чем не испытывала нужды.

О. X. Они не пытались овладеть тобой?

М. Что вы, святой отец, как можно! Если бы кто-нибудь из них позволил себе… их бы тут же четвертовали. Они, наоборот, всячески оберегали меня от дурного взгляда и слова.

О. X. А сам хозяин?

М. Хозяин? Вы имеете в виду, не спал ли со мной он?