Бард

Стерх Евгений

– Отлично! – радостно воскликнул Джонатан Хлыст. – Я чую в этом деле очень интересную схватку! Я присоединяюсь к вашему отряду без всяких предварительных условий!

– Вот и хорошо, – выдохнул я с облегчением.

Когда Боб ногой распахнул дверь, неся перед собой блюдо со всякой снедью, Джонатан Хлыст снова выглядел довольно безобидно.

– А вот и Бобби! – радостно заорал молотобоец. – Принес папаше кушаньки! Сейчас будем сильно кушать много всяких вкусняшек!

Город мы покинули без всяких проблем и приключений, даже стража у ворот не задавала нам никаких вопросов. Поскольку нас теперь было четверо, а зверей всего трое, мы перераспределили груз – всю поклажу навьючили на Рэглера и Оррил, Шроттер повез Риголана и Джонатана. Скорость продвижения от этого практически не уменьшилась, однако замедлить продвижение нам все-таки пришлось. Наш новый спутник – боевой маг Джонатан Хлыст – засыпал, едва усевшись на ящера. Как ему это удавалось – для меня до сих пор остается загадкой, ибо езда на ящере не такое уж комфортное занятие. Но, очевидно, организм мага измотан

был настолько, что, чуть усевшись на краешек седла перед Риголаном, маг тут же начинал клевать носом, и Сыну Тени приходилось поддерживать его, чтобы он не вывалился из седла. Просыпался Джонатан только для того, чтобы поесть. Трижды в день мы останавливались у какой-нибудь придорожной харчевни, чтобы накормить ненасытного мага и что-то съесть самим. Боб сам возложил на себя обязанности по уходу за беспомощным в житейских вопросах магом, заказывал ему обильную еду и с восторгом наблюдал, как худощавый Джонатан поглощает неимоверное количество продуктов. Маг тоже проникся к Бобу симпатией и позволял ему столь панибратское обхождение, включая и обращение «папаша», за которое любого другого наверняка испепелил бы на месте. Может быть, это и ненужная подробность, но для особо любопытных хочу отметить, что Джонатан Хлыст после столь обильного питания почти не справлял естественную нужду, во всяком случае не больше нашего – все в нем переваривалось практически без остатка.

Я как-то спросил Риголана: как долго Джонатан может находиться в таком состоянии? Эльф ответил, что не меньше недели, а учитывая то обстоятельство, что Джонатан был уже немолод – с виду ему было лет пятьдесят пять – шестьдесят (хотя внешность мага обманчива, на самом деле ему могло быть и восемьдесят, и сорок пять), – дней десять-пятнадцать. Я произвел мысленный подсчет. Неделя у нас в запасе была наверняка, десять дней – возможно. Двух недель у нас не было почти с гарантией. Оставалось лишь надеяться, что в критической ситуации маг сумеет использовать свои боевые качества. Ни Риголан, ни тем более я сам – никто из нас не имел понятия, как «работает» организм мага. Либо он сможет сражаться достаточно серьезно, даже не восстановившись до конца, и за это предположение говорило то, что в Регентролле почти обессиленный маг все же смог сотворить боевое заклинание. Либо он впадет в кому после двух-трех магических действий – этого мы тоже не могли исключить, поскольку после своего выступления в столице бароната Джонатан чуть не свалился с ног. Поговорить же с магом обстоятельно, обсудить все эти тонкости возможности пока не представлялось.

В те недолгие минуты, пока Джонатан только заканчивал трапезу и был бодр, даже весел, и до тех пор, пока он не начинал засыпать, маг короткими отрывками рассказывал нам свою историю. Поскольку в изложении Джонатана ее воспроизвести невозможно – он постоянно повторял слова, путался, сбивался, переходил на бормотание и вообще делал массу ненужных отступлений, я перескажу эту историю вкратце от себя.

История королевства Парсикам и мага Джонатана

Древняя легенда гласит, что однажды много веков назад в рыбацкое поселение на берегу теплого моря пришел безымянный Странник. Он назвался последним сыном великой расы иктэхов, о которой ранее никто не слыхал, и сказал, что пришел обучить рыбаков тайной премудрости своего народа. Так в мире Файерана появилась магия. Пробыв с рыбаками три года и обучив их умению использовать силу стихий, Странник ушел так же неожиданно, как и пришел, словно бы растаяв в утреннем тумане.

Рыбацкое поселение, в которое пришел Странник, располагалось на побережье полуострова Парсикам. Полуостров этот, по мнению большинства обитателей Файерана, был наделен богами куда более щедро, чем любые другие земли. Располагался он на самом юге известных нам земель, в теплом благодатном климате. Там практически не бывает зимы, лето длительное, но не изнурительно жаркое, воздух влажный, морской. Большая часть поселений находится на побережье Южных морей, поскольку Парсикамский полуостров со всех сторон этими морями омывается. В его благодатном климате произрастают восхитительного вкуса фрукты, а урожай хлеба там собирают два раза в год. В море у берегов Парсикама – огромное количество вкуснейшей рыбы и моллюсков, на территории полуострова имеются богатейшие залежи серебра, небольшие месторождения золота и в одном месте – алмазные трубки, из которых извлекают чистейшей воды камни. И тем не менее большая часть жителей полуострова до прихода Странника прозябала в нищете. В те времена земли полуострова были разделены на множество мелких племенных владений, и племена Парсикама постоянно враждовали меж собой. Воины разных племен то и дело совершали опустошительные набеги на соседские земли, уничтожая урожай хлебов, изводя скотину и сжигая рыбацкие лодки. Как упорно ни трудились обитатели Парсикама, а год от года не могли вырваться из удушающей нищеты.

И вот среди рыбаков появились люди, владеющие силой, которых потом стали называть просто магами. Их поселениям стали не страшны набеги соседей – маги уничтожали налетчиков еще до того, как те успевали хоть раз взмахнуть своим оружием. Рыбацкому поселку теперь не грозил голод от неурожая или отсутствия рыбы в море – маги и урожаю помогали расти, и рыбу в сети своих лодок загоняли исправно. Поселение начало богатеть, и слух о нем распространялся по всему Парсикаму. Жители окрестных поселений стали приходить в деревню и умолять хотя бы одному из магов поселиться и в их деревне тоже, чтобы и она была благословенна, чтобы и

она выбралась из нужды. И маги уходили в соседние поселения, каждый по своей причине. Одни шли потому, что искренне жалели своих соседей и хотели помочь, а другие – чтобы получить лучший дом в поселке, богатые дары и преклонение. Магов было мало, поселков, что желали их заполучить к себе, – гораздо больше. Одни стали выбирать, где бы лучше устроиться, другие набирали себе учеников из тех, кто способен был к тайной премудрости иктэхов. Третьи, самые хитрые, перебирались во все более богатые поселения, но в тех, где побывали, оставляли вместо себя учеников своих, через которых повелевали селениями. И вскоре на Парсикаме стали появляться племенные земли, полностью захваченные тем или иным магом. Маги переставали быть просто чародеями, заклинателями вод – они становились властителями. И каждый из них стремился создать что-нибудь этакое – удивительную диковинку, чудо из чудес.

Слава о магах и деяниях их стала расползаться по всему Файерану. Люди из отдаленных земель являлись в парсикамские земли, чтобы своими глазами увидеть великих чародеев и плоды их удивительного ремесла – чудесные фонтаны, дворцы и минареты, в которых маги совершали самые главные свои таинства. Парсикам быстро богател и укреплялся. Многих властителей стали охватывать зависть и тревога из-за усиления южного соседа. Они посылали лазутчиков в парсикамские земли, чтобы выведать магические секреты либо же соблазнить кого-то из магов богатыми посулами и привлечь их к себе на службу. Многие тогда покинули родину ради служения иноземным властителям.

Но и остались многие. И те, что остались, видели, как много становится магов, но требуется их еще больше. Каждая деревня молила о том, чтобы иметь у себя хоть самого захудалого, самого неумелого мага, а послы и лазутчики из дальних стран ехали в Парсикам с богатыми дарами, приглашая на службу к своему государю лучших магов. И собрались тогда старшие маги на совет, и постановили принять свой закон, чтобы каждый, кто обучен тайной премудрости, следовал ему. И устанавливал этот закон только совет, который маги теперь назвали Кругом, ибо сидели они по кругу в одной большой зале, и каждый из них право имел сказать свое слово в круге.

И решили маги открыть школы свои в городах Парсикама, которые богатели и росли с каждым годом. И решил Круг, что не нужны магам заботы мирские – управлять землями да подати собирать, и что нужно объединить все земли парсикамские под властью одного короля из простых людей, который и будет этими землями управлять. Короля маги сами выбирали из наиболее достойных, но неспособных к тайной премудрости, сами и решения принимали – что должно королю в первую очередь делать. В остальном же все дела по обустройству государства и по управлению хозяйством его маги оставили на усмотрение короля. Он должен был и стражу подбирать, и чиновников себе выискивать, собирать налоги и строить города. Но прежде всего должен он был изыскивать средства на строительство магических школ и минаретов.

В минаретах магам проще всего было проводить наиболее сложные из магических операций – минареты представляли собой словно бы огромный посох, на котором накапливалась сила. Даже непосвященному в тайную премудрость иктэхов нетрудно заметить, что на любых шпилях, торчащих в небо, скапливается самая различная сила – во время грозы они иногда даже светятся бледно-голубым светом. Вот эти огромные сооружения, получившие со временем название магических гильдий, и стали для парсикамских магов накопителями энергии. Чем более постигали маги магическую премудрость, тем совершеннее становились их башни. Со временем их начали обшивать серебряной чешуей, поскольку серебро лучше воспринимало силу, чем голый камень. Так возникли знаменитые Серебряные башни Парсикама. Вокруг этих башен, служивших как бы полигоном для проникновения в глубины тайных знаний, возникали школы, университеты и храмы магов. Одни из них строились по стихийному принципу – посвящались воде, воздуху или силе растений; другие по принципу Света-Тени – башни светлых либо темных магов. Позже появились и такие, что строились по принципу магической специализации – башни боевых магов, магов-целителей, башни магии перемещения. Между магами не произошло окончательного разрыва – темные не отделились от светлых, а светлые не объявили врагами темных. Магией стихий они занимались вместе, магию исцеления или боевую магию тоже изучали сообща. Но были и такие, что не принимали своих темных собратьев, были и такие, что отвергали своих светлых побратимов. Иногда между ними вспыхивали стычки. Не было мира между магами, но и война между светлыми и темными так и не началась.

А короли и придворные Парсикама тем временем наслаждались мирской властью, плели интриги, заговоры, боролись за трон разными способами. Были среди них и искренние радетели за народ, были и такие, что разоряли казну и погрязали в роскоши и разврате. Простой же люд из века в век гнул спину, добывая пропитание себе и собирая подати в казну. Благоденствие для всего народа Парсикама так и не наступило, но и слишком уж тяжких лет было немного. Любой простолюдин, когда жить становилось уж совсем невмоготу, мог пожаловаться на мздоимство чиновников и произвол сборщиков податей ближайшему магу. А иногда – бывали в истории Парсикама и такие случаи – делегации от целых областей приходили на Круг магов с жалобой на самого короля. Рассмотрев жалобу, маги делали монарху внушение, а иногда просто смещали его и усаживали на трон нового властителя. Так и тянулась жизнь для простолюдинов в Парсикаме – без особенных благ, но и без великих горестей. Маги оберегали этот край и от произвола властителей, и от голода, и от вторжения иноземцев – ни одна армия не выстояла против армии магов.