Бархат
Шрифт:
– Видишь. Так должно быть, Кристина, - он улыбнулся и встал с постели,
– Мы позже это обговорим, - с этими словами Джеймс вышел из ее комнаты в коридор, где окошко так же было открыто.
Легко прошмыгнув через открытое окно, Джеймс оказался снова за домом и с довольной улыбкой медленно побрел по пустой улице, впервые улыбаясь своим мыслям о смертной, которой суждено стать его единственной возлюбленной.
Глава 9.
Вуаль
Я огляделась, всматриваясь в густой, серый парящий туман, обволакивающий мои ноги. Внезапно туман начал рассеиваться и передо мной появилось зеркало во весь рост. Мое собственное отражение испугало меня. Это была я и не я. Вернее, такой я себя никогда не видела. Единственная ошеломляющая мысль застряла в моей голове. Я так красива! Просто удивительно красива! От чего я стала такой? Что со мной случилось? Я дышала и дышала, замечая, как активно двигается моя грудная клетка, и то поднимается, то опускается кружевной глубокий вырез платья. Но, что-то было не так. Я почувствовала это. Осматривая себя в зеркало, не шевелясь, я любовалась собой, своими темными, четко очерченными глазами, алыми губами, выразительными чертами лица, идеальными волосами и черным, плотно облегающим меня платьем до пят. Но, я не услышала стука своего сердца. Заставив себя прислушаться снова и снова, я ничего не почувствовала. Была полнейшая пустота. Но, ведь я дышала! Что это? Как такое возможно?
Я начала повторять про себя, что такого не бывает. И одновременно пыталась поверить в это.
Оторвавшись от зеркала на мгновение, я даже приподняла брови, словно удивляясь, лишь для того, чтобы хоть немножко прийти в себя, почувствовать, что вернулась в реальность. И что-то действительно прояснилось. Заметив вокруг себя зеленую зону, больше похожую на парк, в котором я была не одна. Я обернулась назад и застыла. Он был такой же идеальный, как и прежде. Только сейчас я по-другому чувствовала его, его силу, его взгляд, от которого бегут мурашки, его эмоции и несказанные слова. При виде его, мне вдруг стало хорошо! Я даже нахмурилась, но легкость и чувство радости не проходило. Было страшно и необычно. Но, я принимала это, потому, что именно это мне нравилось.
Он подошел и стал рядом, касаясь моей руки своею. Я перестала дышать. Мне и не нужно было. Это как поражение током, только эффект еще сильнее. И я улыбнулась Джеймсу, сжимая его большую ладонь в ответ.
Вспомнив о зеркале, мне захотелось снова увидеть себя. Но, при условии, что я буду там с ним. Такая себе пара, красивая и счастливая. Снова увидев в нем себя, я всматривалась в ту его часть, где должно быть его отражение. Но, так было лишь мое, и больше ничего! Пустота! Мне пришлось еще
– Как такое возможно, Джеймс?
Я снова смотрела на него, развернувшись почти полностью. Но, он молчал, рассматривая меня. Я отвернулась и пошла в другую сторону, подальше от его молчания или возможных слов.
– Кристина, я с тобой.
Его голос, казалось, был далеко и еще сильнее удалялся. Я не повернулась в его сторону. Не могла. Горло душили горькие слезы, в груди болело. Но, мое сердце не билось.
Пиканье будильника нещадно продолжало меня мучить. Я открыла глаза и резко поднялась в постели.
– Господи, еще же только восемь утра. Кто поставил этот будильник?
– зарывшись пальцами в запутанные волосы, я начала вспоминать свой сон.
– Неужели нельзя их просто забывать? Проснуться и не помнить. Зачем мне знать эти сны? Пора пить успокоительные, точно.
Мне не хотелось вставать, и я решила еще немного поваляться в теплой постели, учитывая, что погода на улице желала лучшего. Лежать с закрытыми глазами и строить планы, было просто замечательно. Не выдержав, я выбралась из постели и принялась приводить себя в порядок, по пути раздумывая о том, как буду звонить маме.
Этот день недели ничем не отличался от других, если не считать тех дней, в которых на меня нападали. Пятница. Но, в этот день я звоню маме. Да, я провинилась, сама знаю. Просто не было времени позвонить, и через это мне было больно и стыдно. Я так соскучилась за мамой, что ждать больше не могла. Всему был предел.
Гудки просто нервировали. Она не брала трубку телефона, и я забеспокоилась. Внезапно, они исчезли, и такой долгожданный голос ввел меня в ступор. Я так рада была его слышать снова, что забыла, что нужно говорить.
– Мама, это я, привет!
– поняв, что мой голос охрип, я пару раз прочистила горло и улыбнулась сама себе.
Мама.
– Кристина, ну, слава богу! Как ты? Так давно не звонила. Я так соскучилась. С тобой все хорошо? Ты здорова?
Наталия сразу закидала меня вопросами, на которые я не успевала отвечать. Но, должна была. Я чувствовала свою вину, за то, что не позвонила раньше. Зная, как она волнуется, и как ей и без того тяжело.
– Да, мама, со мной все в порядке. Прости, что не звонила, забегалась с бумагами для университета и всем прочим. Ты как, мам?
– Хорошо, как и раньше. Работа, работа и еще раз работа. Да и дел по - горло. Вот ремонт затеяла. Так, не большой, косметический. Думаю, тебе понравится.
– Ты там не сильно перетруждайся, мам. А со здоровьем как? Не болеешь? Ты, если что, говори мне, мама, я приеду.
Последнее, я и вправду сказала всерйоз. Если бы мама попросила, я бы сорвалась и поехала бы к ней в любую минуту. Я ее очень люблю и всем обязана.
– Ох, не выдумывай, Кристина. Я как всегда, ничего серйозного, так все мелочь. Не волнуйся. Выживу, что со мной случится то?
– женщина замолчала и снова продолжила, уже тише, - А Себастьян как? Все так же, весь в работе? С тобой хорошо обращается?