Бархатная Принцесса
Шрифт:
В конечном итоге мы с Олегом как-то это пережили, хоть даже его стальные нервы то и дело срывались с тормозов. Наверное, лишь переступив через прошлое вместе, пережив один на двоих кошмар, мы по-настоящему поняли, что значим друг для друга. И я благодарила бога за тот одинокий день моего тридцатилетия, благодаря которому моя жизнь так круто изменилась.
— Оля здесь? — киваю на желтый спортивный «Порше», припаркованный лишь бы как прямо перед домом.
— Прости, — Олег потирает лоб, — совсем забыл тебе сказать. Она звонила вчера, снова поругалась с матерью
Я незаметно — благо, Олег обнимает меня за плечо и не может видеть мое лицо — поджимаю губы.
Нет, дело совсем не в том, что его взрослая, двадцати двух летняя дочь снова свалилась на нас, как снег на голову, даже не посчитавшись с тем, что у нас медовый месяц. Дело в том, что он до сих пор говорит «мой дом», хоть мы живем вместе уже два месяца. И переехала я именно потому, что Олег настоял.
Мы идем в дом, но я задерживаюсь около кабриолета. Заглядываю внутрь: на заднем сиденье женские трусики, смятые пачки от сигарет, разлитое шампанское и пара разорванных упаковок от презервативов. Оля приехала не одна. Господи, только бы не с тем парнем, с которым постоянно то сходится, то расходится, и одного упоминания о котором достаточно, чтобы Олег озверел.
— Иди, — говорю мужу, когда он задерживается на крыльце, — я сейчас. Забыла в машине ежедневник.
Оля — частый гость здесь. И мы в принципе неплохо ладим, потому что с матерью у Оли очень натянутые отношения, в которые я предпочитаю не соваться со своими советами. Она взрослая девушка — и я в ее возрасте уже работала на двух работах, заканчивала университет и три часа сна в сутки считала за манну небесную. Оля учится на факультете государственного управления МГУ и собирается стать видным политическим деятелем. Видимо сразу после того, как перестанет сходить с ума, прикрываясь болезненной реакцией на развод родителей.
Я почти уверена, что Оля и ее «новый» старый парень зависают у бассейна. У нее есть своя квартира, за которую, тем не менее, платит Олег, но Оля регулярно появляется здесь, чтобы потусить с подружками у бассейна или устроить закрытую вечеринку. Раньше было так, но после того, как я перевезла к Олегу свои вещи, все несколько изменилось.
Нужно поскорее разогнать их, пока муж не догадался поискать дочь за пределами дома. Здесь два десятка вооруженных охранников, если парня застукают — ему не поздоровится. Я не влезаю в отношения отца и дочери, но кое-что все-таки знаю. Например, что ее парень — жиголо, который за счет богатенькой влюбленной девочки просто хочет пролезть в верхи. Это почти дословно слова Олега.
Интуиция меня не подводит.
Оля, спиной на надувном матрасе и в одной только нижней части бикини, лежит посреди бассейна. И, кажется, спит. Не удивлюсь, если пьяная в хлам.
А вот ее спутник, спиной ко мне, говорит по телефону.
На нем черные рваные джинсы и расшнурованные кеды. Штаны сидят так низко на упругих бедрах, что видны ямки внизу спины, и отсутствие резинки от трусов намекает, что парень натянул их прямо на голое тело. Но я обращаю внимание не на это, а на череп.
Он весь «забит»: на одной руке воронье и пустой лес, на другой — засыпанная черепами выжженная долина смерти. Меня таким не удивить: я модельер, а парни-модели как только не изгаляются, чтобы привлечь к себе внимание и выделиться из толпы. Но этот совсем не такой, как субтильные подиумные мальчики с неопределенной ориентацией, которые украшают себя розами и плачущими ангелами. Он высокий, мощный, с такими плечами, что, если я встану сзади, можно запросто играть в прятки. Сбитые костяшки и узловатые пальцы наводят на мысли о том, что он, возможно, профессионально занимается боксом.
— Все, Гарик, вали на хуй, — лениво говорит парень, нажимает отбой и медленно, как будто давно догадался о посторонних, поворачивается.
Я узнаю его, хоть теперь он носит длинную, почти до самого носа челку, а виски выбриты замысловатыми острым трайблами. А еще у него появилось колечко в правом уголке нижней губы.
Черно-белые крылья на груди поднимаются и опускаются, когда Кай глубоко затягивается сигаретой и выпускает дым уголком рта.
— Привет, Принцесса, — говорит низким, чуть охрипшим, словно простуженным голосом.
Мне нужна пара секунд, чтобы прийти в себя. Таких совпадений просто не бывает. Это какой-то… дурной сон, в котором моя падчерица спит с парнем, апрельской ночью предложившим мне секс на один раз.
Я рассержено хватаю с шезлонга футболку — белую и тоже рваную — и бросаю ему в лицо. Реакция Кая безупречна: ловит одной рукой прямо на лету, забрасывает на плечо.
Мне не нравится пауза между нами. Не нравится, что он смотрит на меня голодными озверевшими глазами, раздевая, разрушая и воскрешая одновременно.
Всплеск воды разбивает гипнотический транс, в который я чуть было не окунулась с головой. Оля забирает у парня футболку, натягивает на мокрое тело и прилипает к его боку, забрасывая руку Кая себе на плечо.
— Ты совсем с ума сошла? — спрашиваю холодно и строго.
— Вы же должны были только завтра приехать? — зевает Оля.
— Пусть выметается, — киваю в сторону Кая, — пока Олег его не увидел.
— Новая секретарша твоего отца? — интересуется он, приподнимая бровь, в которой я только теперь замечаю черный гвоздик штанги.
— Хуже и надолго. Кстати, познакомьтесь. — Она выпячивает их скрещенные руки, тыча мне под нос окольцованные безымянные пальцы. — Кай — Даниэла, новая жена моего отца. Дани — мой муж, Кай.
— Жена? — гортанной рычащей злостью переспрашивает Кай.
— Муж? — в унисон повторяю я.
Я не знаю, почему новость подкашивает меня, словно стебелек. Глаза Кая превращаются в щелки, которыми он, словно скальпелем, разрезает мои сухожилия под коленями — и мне приходится сесть в шезлонг, чтобы позорно не упасть на колени.