Барнар - мир на костях
Шрифт:
— Опасная у тебя работёнка. Наверно часто приходится несладко? — с заинтересованностью сказала Амелия.
— Да. Заданий подобных этому у меня бывает много.
— Конрад — сучий потрох! Я смотрю ты опять рассказываешь байки про свой огромный хрен, дабы соблазнить девушек! — прозвучал громкий голос, вошедшего мужчины. — Не верьте ему! Там такой стручок, что над ним даже червяки потешаются.
Незнакомец скинул с себя капюшон, с которого скатывались капли дождя. Голову покрывала растрепанная тёмная шевелюра с бакенбардами. Он направился в сторону стола, по дороге подмигнув распутным девкам, стоявшим у
— Грегори! — воскликнул, обернувшись к дверям Конрад. — Повитуха бы успела принять на свет десятерых, пока я ждал тебя.
— Извини, я был слегка занят. Мне нужно было остаться в живых и при этом доказать, что ребёнок не от меня.
— Опять нагулял кого-то?
— Ты издеваешься! — взмахнул руками Грегори. — Вообще-то я всегда очень осторожен в этих вопросах. Не зря я пью специальное снадобье.
Друзья крепко обнялись друг с другом и Грегори подсел к ним за стол.
— Прошу, знакомьтесь, это тот самый воин, который чуть было не помер мучительной смертью, — с наигранной серь"eзностью указал рукой Конрад на друга.
— Приятно познакомиться! — дружно ответили ведьмы.
— И мне тоже! — улыбнулся Грегори. — Только он слишком преувеличивает. Ещё бы чуть-чуть и я бы сам смог поразить ту тварь и без его помощи.
Компания до поздней ночи просидела за разговорами, осушая одну кружку за другой.
— Скоро рассвет. Нам пора бы отдохнуть, — сказала Амелия мужчинам, глядя на своих сонных подруг.
— Я надеюсь, что мы с вами ещё встретимся, — произнёс Конрад, протягивая руку для пожатия.
— Несомненно! — с полной уверенностью ответила девушка.
— Такое чувство, что вы точно всё знаете наперёд, — сощурил глаза Грегори.
— К сожалению, не всё, — опустила глаза ведьма.
Амелия с сёстрами поднялась наверх помахав на прощание собеседникам, а мужчины напоследок пожелали им спокойной ночи.
Сидя в креслах у камина, оставшись наедине, двое друзей принялись обсуждать свои дальнейшие планы.
— Ну так куда мы на этот раз отправляемся? — спросил Конрад.
— В один из самых шикарных домов терпимости Остбона, где нас уже ждут большегрудые близняшки, — сказал в предвкушении Грегори.
— Болван, я про предстоящую работу!
— А-а, — очнувшись от витающих в голове фантазий, протянул напарник. — Я говорил с местным командиром Хориком, ой, или как его там, — поднял глаза вверх Грегори, пытаясь вспомнить имя. — Кажется Хорстаром. В общем, он сказал прибыть нам к нему с утра, тот всё подробно изложит.
— Тогда нам нужно выспаться, а не бегать по распутным девкам!
— Конрад, ты постарел, дружище! Что уже выбиваешься из сил?! — подшутил Грегори.
— А ты, что хочешь упустить хороший куш, проспав встречу?! Чем ты потом будешь расплачиваться в этих же самых борделях?
— Я спокойно могу не спать хоть двое суток подряд! — поднял брови Грегори.
— Да, а потом в схватке словишь топор лбом из-за своего недосыпа, — проворчал Конрад.
— Ладно, черт с тобой! Спать так спать, — махнув рукой и направившись к лестнице, нехотя произнёс напарник.
Ночь была довольно шумная, смех и музыка еще долго не утихали на улицах Остбона. Кругом царило веселье, пьянство и разгулье.
С наступлением утра, солнце нетерпеливо ворвалось в каждый дом. Конрад поморщился
— Просыпайся, гуляка! — пнул Конрад, спящего друга.
— Тара, за что? Ведь я всего лишь полизал… — завопил Грегори, быстро вскочив, но не договорил, поняв, что это был всего лишь сон.
— Тара? — засмеялся Конрад.
— Да, мне снился шикарный сон, — заулыбался Грегори, растирая ушибленное место. — Наши вчерашние спутницы все были у меня в постели и я так был счастлив, пока ты, коровья лепеха, не пнул меня на том самом моменте, когда я пытался доставить языком удовольствие Таре.
— Ну, ты и фантазёр! В эту постель максимум смогла бы поместиться только одна кривая волосатая лилипутка из лесов!
— Фу, Конрад! — замотал головой Грегори, словно в попытке избавиться от своего воображения. — Умеешь ты испортить удовольствие после хорошего сна. Если тебе самому ничего не снилось, то зачем издеваться над другими?! — Грегори хитро взглянул на друга. — Или может снилось?
— Нет, мне ничего не снилось, — ответил Конрад, взяв полотенце и направившись в уборную вниз.
Конрад в задумчивости спускался по ступенькам, вспоминая свой сон, которым ему не хотелось делиться. В мыслях вновь оживал нежный образ Амелии и то, как они с ней плавали голыми под луной. А потом были обрывки его частых кошмаров, в которых он возвращался к своему голодному детству. В последнее время мать ему не снилась, но он часто держал в голове её предсмертный лик, когда она пригласила его к себе, чтобы сказать что-то важное, но так и не успела это произнести. Она извинялась перед ним своим слабым голосом, постоянно повторяя про то, что по-другому она не могла поступить. Мать сожалела о судьбе сына и кляла себя за слабость, и страх. Перед глазами Конрада сейчас были её впавшие, но такие же карие глаза с миндальным оттенком, как и у него самого. Последняя фраза до сих пор не давала ему покоя, как и его одинокое детство: "Мой мальчик, я знаю, что ты скорее всего никогда не сможешь простить меня за то, что я не была с тобой рядом все эти годы. Но ты не был тому виной, я каждый день молилась за тебя всем богам, чтобы ты рос не в обиде на мир. В тебе, Конрад, течёт необычная кровь. Я уверена, что тебя ждёт великое будущее, — её голос стал совсем тихим, так что юноше пришлось приблизиться как можно ближе к этой чужой женщине, которая заявляла, что она его мать. — Мне нужно признаться и рассказать тебе правду о твоём роде… — И тут голос её бесследно исчез, упархнув из этого мира на крыльях смерти."
Конрад решил сейчас об этом не думать, чтобы голова и душа были спокойными перед новым заданием.
Собравшись, друзья покинули таверну и помчались галопом во дворец, поднимая вокруг себя пыль, серебрящуюся на свету. Когда они передали своих скакунов слугам, их проводили в тренировочный зал, в котором обычно обучаются военным приёмам молодые люди, поступающие в армию короля, а сам главнокомандующий принимает у них экзамен по технике. Но сегодня на рассвете после большого победного пира, в зале никого не было, кроме самого Хорстара и трёх ведьм. Военачальник восседал за дубовым пыльным столом, обхватив голову руками, а Карлин что-то заваривала ему в кружке.