Барс - троглодит
Шрифт:
Познакомился я также и с молодым магом. Он назвался Феморо и оказался вполне нормальным парнем. Всего год прошел, как он окончил столичную академию, и это было его первое крупное задание. У выпускника была большая и совсем небогатая семья. Мать с отцом старались вытянуть девятерых детей. От зари до зари они рвали жилы, чтобы дать детям приличное образование, и Феморо, соблазнившись очень приличным вознаграждением, которое будет выплачено семье при любом исходе, согласился заключить контракт на эту авантюру. Он просто и буднично сказал, что готов умереть, зная, что близкие люди наконец-то смогут выбиться из нищеты.
Вскоре в зале началось движение. Команда демонов промаршировала к черному кругу. Один из них с тонкой серебряной кольцевой полоской на рогах, что-то рявкнул, раздалось шипение и черный куб
Ворота закрылись за последним сопровождающим, и в зал вошло следующее подразделение. Точно так же по команде старшего серебряный круг затопил туман и эту небольшую группу воинов отконвоировали куда-то через серебряные ворота. Я ожидал, что и с нами произойдет то же самое, но вместо отряда демонов к золотому кругу подошли двое людей... похожих на барсов - высоких, светловолосых, голубоглазых. Оружия на них видно не было, однако двигались они с завидной грацией опытных воинов. Все мои чувства кричали об особой опасности этой парочки, а интуиция грустно шептала, что мне и в холоде долго не выстоять против даже одного, не говоря уж о двух сразу. Все в них вроде было нормально, но стоило мне встретиться взглядом с одним из них, как тут же захотелось сделать сразу две вещи одновременно. Нет, не сбегать в туалет. Не до такой степени. Мне захотелось и убежать от них подальше, и убить их из милосердия. Их глаза! Они не пылали запредельной злобой или боевой яростью или жуткой жестокостью. Они были... абсолютно пусты. Словно в телах, которым они принадлежали, никогда не было души или она их покинула настолько давно, что сами хозяева не припомнят, была ли она вообще.
Тумана нам не выдали. Может быть, пожалели продукт, а может для золотого круга не положено, но барьер был попросту снят, к каждому из нас подошел один, скорее сопровождающий, чем конвоир, и вежливо заговорил на незнакомом языке. Повторив тираду несколько раз на разных языках и убедившись, что остались не поняты, они знаками показали нам в сторону золотых ворот. Пока нас не пытались заковать в кандалы или иными способами ограничить свободу, к тому же не зная обстановки и даже места, куда мы попали, я решил не дергаться и следовать за сопровождающими.
В помещении за воротами, длинном как кишка, по левой стороне тянулся ряд одинаковых деревянных кресел с высокими прямыми спинками. У каждого снизу доверху по центру спинки располагался металлический желобок, к которому крепились два зажима. Один с кристаллом, другой с ременной петлей, как я понял, для фиксации головы. Оба зажима находились в верхнем положении. Кроме того, на ножках и подлокотниках также были петли для фиксации рук и ног.
И вот в эти кресла нам, опять же знаками, предложили сесть. Ага. Нашли идиота. Будто я не слышал про магические кристаллы, которые могут из любого разумного человека сделать покорного дурака. Может, эти ребята тоже когда-то посидели здесь. Теперь ходят - пугают людей стеклянным взором. Решив для себя ни в коем случае не соглашаться на отдых в этом пыточном агрегате, приготовился к бою. Феморо, похоже, тоже не привело в восторг данное предложение, поскольку он что-то зашептал и зашевелил пальцами, готовя крупную гадость нашим сопровождающим. Незнакомцы проявили настойчивость и тогда я, войдя в холод, атаковал своего. Молниеносно нанес удар стопой по голени и, вложив вес тела, всю скорость и резкость, ударил кулаком в солнечное сплетение. Такими ударами я ломал толстые доски и крошил обожженные кирпичи. В успехе атаки я почти не сомневался и по плану нападения должен был следующим пунктом в прыжке шарахнуть ногой в лоб второму.
Однако мои удары провалились в пустоту. Вслед за этим перед глазами промелькнул потолок, а я осознал себя лежащим на полу. Сопровождающий, не меняя каменного выражения лица, прочно удерживал меня в болевом захвате, жестко пресекая все попытки вырваться. Так легко меня еще не побеждали никогда. Наверное, мне бы довелось это прочувствовать, попытайся я в десятилетнем возрасте напасть на ветерана-барса, но тогда подобное даже в голову не могло придти. В общем, мне дали несколько секунд подумать над своим поведением,
Сколько я находился в таком состоянии сказать невозможно - очнулся в комнате без окон примерно четыре на пять метров, лежа абсолютно голым на довольно удобной кровати. Магический светильник, плавающий под потолком, сначала тусклый, словно ночник, разгорелся ярче, стоило мне открыть глаза, и позволил в деталях рассмотреть обстановку. Мебели было немного: в правом от входа углу большой шкаф для одежды; в центре комнаты небольшой стол на массивных ногах и рядом с ним три крепких стула. Кровать стояла в левом дальнем от входа углу, а ближе к двери по левой же стороне была еще одна дверь.
Больше всего меня порадовало, что я вроде соображаю не хуже, чем до посадки на странное пыточное кресло и все прекрасно помню. Второе - это обильный ужин или обед на столе. Хотя голод прямо выворачивал кишки наизнанку, я первым делом обследовал, что там за левой дверью, и не ошибся в своих предположениях. Туалет и ванна были очень похожи на подобные им в лучших номерах дорогих гостиниц - как пользоваться этими чудесами техники и магии я знал, благодаря Мирасель, очень даже неплохо.
С наслаждением отскоблив походную грязь, я вернулся в комнату и открыл шкаф, предполагая, что раз он тут стоит, значит, должен что-то содержать. И опять не ошибся. Одежда была довольно разнообразной и аккуратно висела на плечиках в строгом порядке. Каждый вид располагался непременно в отдельной секции, снабженной пояснительными надписями. К своему удивлению я прекрасно понимал, что там написано и даже знал название языка. Надписи были на общеимперском: "парадный мундир", "повседневная форма", "рейдерская - лес", "рейдерская - пустыня", "рейдерская - снег", "тренировочная" - читал я надписи. Если каждого из перечисленных костюмов было всего по одному комплекту, то тренировочной их было несколько. Просторная крепкая рубаха, широкие штаны и матерчатый пояс. Была также секция домашней одежды, содержащая несколько халатов разных фасонов, и пять пар домашних тапочек. Вся одежда - белого цвета. Обувь была представлена мягкими тупоносыми полусапожками. В отдельном отсеке лежала целая охапка носков. Тоже белых.
Надев первый попавшийся халат я, наконец-то, умытый и одетый, сел к столу и, не забывая о манерах, но помня, что не на официальном приеме, с похвальной скоростью умял все, что было выставлено. Только я успел закончить, как в двери проскользнул демон, почтительно поклонился, быстренько собрал пустую посуду, протер стол и ретировался. Ему на смену пришел давешний сопровождающий и равнодушно сообщил:
– Через десять минут тебе надлежит прибыть в конференц-зал. Будет говорить комендант. Я провожу. Форма одежды - парадная.
После этих слов человек истуканом замер возле двери. Пожав плечами, я переоделся в новенькую форму и даже с некоторым любопытством стал ждать встречи, надеясь прояснить многие вопросы. Уж очень не похоже все это было на рабскую клетку или тюремную камеру.
В огромном зале на полтысячи человек мы с Феморо оказались одни. Сопровождающие указали нам на места в первом ряду, а сами остались у дверей и застыли, уставившись в пространство стеклянным взглядом. Потомиться ожиданием нам не пришлось - двери распахнулись и на сцену уверенной твердой поступью взошел высокий, поджарый... элв. Точно такой же, как описывают их в сказках и легендах: правильные черты лица, длинные серебристые волосы, огромные мудрые глаза изумрудного цвета и слегка вытянутые заостренные уши.
Он долго и скептически осматривал нас с магом, особенно долго и особенно скептически - меня. Видимо мне удалось произвести на него некоторое впечатление, не прикладывая к этому никаких усилий, за исключением моего любимого вполне дружелюбного оскала потомственного элвоеда. Наконец, комендант, а это явно был он, насмотревшись, обреченно махнул рукой, устремил взор свой ясный в потолок и заговорил. При первых же его словах, я по интонации понял, что этот текст он говорит уже в десятитысячный раз и уже давно не вникает в смысл.