Барс - троглодит

Papirus

– Да-а-а-а! Так все и было... Только не заяц выскочил, а какая-то птица, - и тут слова полились сплошным потоком.
– Мы с папой ехали в Торсель. Там должна состояться помолвка с этим противным мальчишкой Листором, сыном графа Сорбо. Когда мы заехали к моему дяде барону Вермону, он предложил пару дней отдохнуть у него и съездить с ним на охоту. Пообещал научить меня стрелять из ружья. Потом собаки залаяли, все быстро поскакали вперед, а со мной остались два егеря. Тут эта птица, как вылетит из кустов! Прямо перед лошадью. А та понесла. И так быстро.

Я зажмурилась... Я не боялась, но сержант - он меня с детства фехтованию и на лошади скакать учил - говорил, что в лесу надо обязательно зажмуриться и низко-низко наклониться, чтобы ветки не сбили и глаза не выкололи... вот я и зажмурилась. Держалась крепко-крепко. Но потом все равно упала. А лошадь убежала. Потом я пошла к лагерю. Шла-шла, а его все нет и нет...

– М-да...
– только и смог я ответить на это.

Я прикрыл куском дерна костер, разбросал лапник и, не особенно усердствуя, постарался скрыть следы стоянки. Мы пошли дальше. Котенка понесла Верния, не желая ни на минуту с ним расставаться.

– Дит, скажи...

– Кто?

– Ди-ит... А что? Тебе не нравится? Не могу же я тебя называть этим... самым... А меня можешь называть Ния. Меня дома все так называют.

– Ну хорошо. Пусть будет Дит.

– Дит, скажи, а разве благородные нанимаются в проводники?

– Нанимаются. Тем более, нанялся я не мусорщиком, а в твою службу охраны. Временно. До Вармока.

– А-а-а-а. Значит, ты меня будешь защищать и охранять, как капитан Серджо.

– Предполагаю, что уважаемый Серджо - капитан службы охраны твоего папы.

– Да.

– Значит на эти дни я твой капитан Серджо вместе со всей его службой.

Некоторое время мы шли молча. Верния собиралась с духом, чтобы задать важный вопрос. Наконец, решившись, спросила:

– Дит. А-а... там, откуда ты, женятся по любви?

Я усмехнулся. Слово любовь у меня не связывалось с чем-то конкретным. Описание этого чувства я читал в книгах и сам переживал нечто похожее. Но не до такой степени, чтобы забыть про все на свете, в том числе и долг перед кланом, да удрать в дальние края с девушкой на плечах.

– Бывает и по любви. Но чаще старшины говорят, кому за кого идти. Если парню или девушке подходят несколько кандидатов, тогда можно и выбрать.

– И что, никто не спорит? Не отстаивает право на любовь?

– Бывает и такое, конечно. Парни, сменяясь со службы, иногда приезжают с девушками. Старшины тогда разрешают им пожить в поселке пару месяцев, после чего принимают решение, можно ли им жениться.

– А если нельзя?

– Тогда парень отвозит девушку обратно, и они расстаются.

– А как же любовь?

Я пожал плечами:

– А что любовь? Если придется выбирать между любовью и долгом перед кланом, семьей, людьми... что ты выберешь?

Девушка надолго задумалась.

– И все-все всегда-всегда выбирали долг?

– Не все и не всегда.

– А что с ними делали?

– В общем-то, ничего. Лишали знака клана и запрещали жить в поселке.

Старшины расторгали его договор, и дальше он должен был жить сам, как хочет.

– А что за договор?

– Дело в том, что воины нашего клана служат обычно в службах охраны короля и высшего дворянства. Изредка в охране богатых торговцев. Но все договоры обязательно заключаются с нашими старшинами, а не с каждым воином в отдельности. Это дает возможность сменять воинов на службе. Год или два воин служит. Потом год или два живет в поселке. Занимается семьей, тренировками, обучением молодежи. Потом снова служит. Может быть уже в другом месте. Старшины называют это ротацией, чтобы не терялась свежесть впечатлений. Но это не всегда. В специальных отрядах служат по пять лет подряд. Тогда семья на весь этот срок переселяется по месту службы мужчины.

– И весь-весь поселок одни воины? И все-все хотят служить?

– Подготовку проходят все, но служат не все. Если, к примеру, член клана хороший кузнец, ткач, охотник или целитель, его могут даже не отпустить на службу. Хорошие мастера и нам нужны.

Верния немного помолчала, вздохнула и опять завела разговор о том, что явно тревожило ее больше всего:

– Неужели везде так? Выдают замуж не за кого хочешь, а за кого надо?

Я снова пожал плечами:

– Не знаю. Может есть места, где только по-любви... но я о них не знаю. А что? Твой жених плохой человек? Или такой же "красавец", как я?

– Нет. Он обычный парень. Ну... судя по портрету и рассказам. ... Но это не правильно всё! Замуж надо выходить по любви! А я этого жениха даже не видела никогда вживую!

Мне вспомнилось, как я нечаянно подслушал один разговор в поселке. Отец вразумлял сына, оказавшегося примерно в такой же ситуации. Давно это было, а вспомнилось, будто только вчера. Возрастом до того отца я, конечно, еще не вышел, но говорить теперь стал, как он.

– Скажи, леди Верния, родители тебя любят?

– Да-а-а-а... очень.

– А ты их любишь?

Девушка не понимала, зачем я все это спрашиваю, удивлялась, но терпеливо отвечала.

– Да-а-а-а...

– Стала бы ты делать что-нибудь во вред им? Чтобы им было плохо?

– Не-е-е-ет. Конечно же, не стала бы!
– удивление девушки с каждым моим вопросом все возрастало и уже почти достигло максимума.

– Так почему ты думаешь, что твои родители станут так поступать с тобой?

– Но ведь в книгах пишут...

– Как ты считаешь, твои родители книг не читали и не знают, как правильно?
– перебил я ее.
– Ты мать свою просила рассказать, как она когда-то выходила замуж за твоего отца?

Девушка энергично замотала головой, на глазах заблестели слезы:

– Но ведь они любят друг друга!

– А ты уверена, что они полюбили друг друга еще до свадьбы, а не после?

– Я... Я... Я не знаю!

– Ну вот и слезы... Платок есть?
– Верния кивнула и достала вышитый платочек, который тут же нашел применение.