Барсук
Шрифт:
– Что же не так на этот раз? – несколько раздраженно спросил Мартин. – Я про то, что место хорошее. Удобный участок, как мы и хотели. И средства на покупку у нас есть, если цена не окажется уж совсем безумной.
Анника кивнула на лестницу, уходящую вниз в подвал. Снизу, из комнаты отдыха, доносились приглушенные голоса другой пары, обсуждавшей покупку. От звука шепота с лестницы по спине пробежал холодок.
Мартин наклонил голову:
– Да ты шутишь!
Анника улыбнулась, сжав губы, и покачала головой.
– Нет. Я не хочу жить в доме с подвалом. Я же говорила.
Мартин вздохнул.
– Думал,
– Милый, конечно, могу. Есть куча домов без подвала, мы ведь можем их посмотреть?
Мартин пожал плечами.
– Хорошо. Я понял. С подвалом или без, если ты тут жить не хочешь, то и я не хочу.
Анника заглянула в его ясные голубые глаза. Она положила ладонь ему на щеку. Обручальное кольцо поблескивало на фоне рыжеватой бороды.
– Спасибо, любимый. Пойдем?
Он улыбнулся, но Анника заметила его попытку побороть досаду.
– Конечно!
Грунт на дорожке от входной двери к калитке хрустел под ногами, пока они шли к машине.
– Я понимаю, ты считаешь меня занудой, – произнесла Анника, пнув упавшую с соседской елки шишку. – Но я мыслю рационально. Знаешь, сколько забот с подвалом?
– Ну да, ты говорила. Влажность, нужно переделывать дренажную систему, плесень. Хотя, знаешь, есть и преимущества.
– Правда? – спросила Анника, косо взглянув на Мартина. – Назови хоть одно.
– Комната для хобби?
– И для какого? Ты все равно делаешь всё на компьютере.
– Тренажерный зал?
Анника рассмеялась. Мартин с ней за компанию. Он открыл машину.
– А домашний спа-салон?
– Это уже интереснее.
– Вот видишь.
– Пока ты меня не убедил.
– Игровая для детей?
Сердце сжалось в груди. Анника отвела взгляд и посмотрела в окно машины. Там находился дом – прямоугольное здание, построенное в 1974 году, из красно-коричневого кирпича, – который был окружен газоном, березами и невысокими соснами. За углом виднелись очертания серого строения в стиле функционализма, со скрытыми за изгородью из ветвистых кустов бетонными стенами.
Мартин наклонился к Сесилии.
– А когда они подрастут, смогут смотреть фильмы внизу, пока мы общаемся с друзьями в гостиной.
Она сглотнула:
– Ну да.
Одна из пар, тоже пришедших на просмотр, вышла на улицу. Женщина держала руку на набухающем животе. Мужчина указывал на что-то в выданной агентом брошюре. Анника бессознательно скопировала движение женщины и погладила живот под красным пальто. Тело изнывало от нетерпения. Они уже так давно пытаются.
– Одно понятно точно, – сказала Анника, снова посмотрев на Мартина. – Мы не можем заводить детей в квартире.
– Тут мы и троих могли бы завести.
Анника покачала головой и поймала взгляд Мартина.
– Двоих. В каком-нибудь другом доме. Без подвала. Поедем уже, а?
Вам кажется, что дома вы в безопасности. Никто не проникнет за вашу закрытую дверь, не обманет работающую сигнализацию. Но я проникаю сквозь пол.
Понедельник 8 ноября
Анника вышла из трамвая на площади Йэрнторгет, пытаясь совладать с ветром и раскрыть
Проходя мимо кинотеатра «Дракен» и Народного дома, она была под защитой, но как только вышла на парковку перед желтым зданием бывшего склада, где находилось место ее работы, издательство Эклунда, ветер взял свое и взлохматил ей волосы. Вдали, над зданием склада, возвышался светло-голубой фасад теплоэлектроцентрали «Русенлундсверкет». За пеленой дождя Анника могла разглядеть наверху мигающие красные огни.
Шелест дождя, ударявшегося о мокрый асфальт, соревновался с постоянным гулом автомобилей, въезжавших и выезжавших из тоннеля Йотатуннельн. Белые огни в одну сторону, красные – в другую. В качестве ближайшей альтернативы дневному свету дни располагали лишь серой дымкой в полдень. Все же, несмотря на осеннюю темноту и усыпляющий стук дождя по подоконнику, каждую ночь Анника пыталась погрузиться в более глубокий, чем беспокойная дрема, сон. Слава богу, холод и кофе давали ей достаточно бодрости, чтобы функционировать.
Анника срезала путь по парковке и дернула за ручку двери, ведущей на лестницу издательства. Как всегда, не заперто. Замок заедало, и дверь частенько оставалась незапертой на ночь, поэтому нередко на лестнице спали бездомные. Когда Анника приезжала на работу, они уже обычно уходили, и только одинокие пустые бутылки изобличали их присутствие. Как будто у бездомных был тайный уговор не тревожить жильцов, в надежде что из логова их не выгонят.
Прямо перед дверью лежала кучка мокрой земли, словно кто-то выронил цветочный горшок и не убрал за собой. Обойдя грязь, Анника вошла внутрь. Резиновые сапоги скользили по рассыпанным комьям земли.
Она покачала головой и поднялась по лестнице. «Отличное начало дня». Набрав код на двери офиса, она вошла в холл – просторное помещение, где на стенах висели обложки когда-то изданных здесь книг. Анника улыбнулась, увидев обложки к двум книгам из серии про Турваля – «Пасхальный человек» и «Женщина середины лета». Они стали самой успешной серией издательства и были ее личным достижением.
Анника повесила мокрое пальто на вешалку у двери и взяла немного бумаги из туалета. Пока она стирала с обуви землю, из комнаты отдыха вышла Катрин Фальк.
– Доброе утро, издательница! – сказала Катрин, один из редакторов. Она обеими руками держала большую чашку чая. – Мерзкая погода, да?
– Да уж, – ответила Анника, бросая грязную бумагу в корзину у двери. – Вы уже начали? Трамвай задержался, – солгала она.
Просто она, как обычно, вовремя не вылезла из кровати.
– Нет еще. Но остальные ждут в переговорной.
– Все? – Анника подняла брови. – Успею налить кофе?
Катрин кивнула:
– Так будет лучше всего.
Анника вопросительно посмотрела на Катрин, но та отвела глаза и удалилась в переговорную. Аннику кольнула тревога. Она пошла к себе в кабинет, где оставила сумку, достала контейнер с едой и ушла в комнату для отдыха. На часах – чуть позже девяти. Пора сделать что-нибудь полезное.