Башни Латераны 3

Хонихоев Виталий

Лео отвернулся.

Нашёл ближайший стол с выпивкой. Налил себе мёда — полную кружку, до краёв. Выпил залпом. Сладость ударила в голову. Хорошо. Пусть ударит. Пусть заглушит то, что скребло где-то в груди, под рёбрами. У нас ничего нет, напомнил он себе. Одна ночь. Она сама сказала — ничего не изменилось.

Он налил ещё.

Вторая кружка опустела быстрее первой. Третья — ещё быстрее. Мёд был коварным. Пился легко, как вода, а потом вдруг — бах — и мир становился мягче, тише, добрее. Острые углы сглаживались. Тревоги отступали. Даже вид Беатриче, склонившейся к плечу «Мессера», уже не царапал так сильно.

Подумаешь, говорил

голос в голове. Она свободная женщина. Ты ей не муж. Даже не любовник — так, случайность. Одна ночь в море, и всё. Беатриче всегда была гулящей… как он мог допустить мысль…

Он налил четвёртую.

— Вы пьёте, как человек, который хочет что-то забыть.

Голос был мягким. Женским. Лео поднял глаза — и замер с кружкой у губ. Она стояла по другую сторону стола, освещённая отблесками костра. Светлые волосы, чуть вьющиеся, падали на плечи. Тонкие черты лица. Высокие скулы. Губы — полные, чуть изогнутые в улыбке. Она была очень похожа на…

Лео отшатнулся.

— Ты… — голос не слушался. — Кто ты?

Она склонила голову набок: — Меня зовут Аэлис. — её брови чуть сошлись. — Мы раньше встречались? Вы смотрите на меня так странно…

Аэлис. Не Алисия. Конечно, не Алисия.

Алисия лежала в тайнике за городом, завернутая в холстину, пропитанную дегтем, защищенная заклинанием. Холодная. Неподвижная. Мёртвая — но не до конца. Ждущая, пока он найдёт способ вернуть её.

Эта девушка была живой. Дышала, моргала, улыбалась. Касалась его руки тёплыми пальцами. Лео заставил себя смотреть. Мёд в голове мешал, туманил мысли, но он заставил себя. Искал различия. Находил.

Нос чуть короче. Подбородок острее. Глаза того же цвета, но разрез другой, миндалевидный, а у Алисии был круглее. Очень похожа. Но не она.

— Прости, — выдавил Лео. — Ты просто… напомнила мне кое-кого.

— Кого-то важного? — Аэлис не убрала руку. Её пальцы скользнули выше, к предплечью.

— Да.

— Она… — пауза, мягкий, сочувственный взгляд. — Её больше нет?

Она — есть. Будет жить. Обязательно будет, для этого он черт возьми и отправился на край света с подозрительными монахами, потому он и стоит тут с кружкой меда в руке, глядя как какой-то красавчик пудрит мозги Беатриче. Вот что хотел сказать Лео, но…

— Сложно объяснить. — говорит он вместо этого: — слишком долго.

— Тогда не объясняйте. — Аэлис шагнула ближе. Теперь они стояли совсем рядом, почти касаясь друг друга. Она пахла так же, как все в этом лагере — цветочный, чистый аромат — но на ней он казался другим. Знакомым.

— Здесь не нужно объяснять. Здесь можно просто… быть.

Её рука поднялась к его лицу. Пальцы коснулись щеки — легко, почти невесомо.

— Вы напряжены. Всё время — напряжены. Я видела, как вы пришли в лагерь. Как оглядывались, как держали руку у пояса. Как не давали себе расслабиться ни на мгновение.

— Возможно я чертов параноик, — сказал Лео: — но вы ребята — подозрительны. Слишком гостеприимны. Правда я так и не понял почему. У нас и денег толком нет, вы намного богаче, вон какой лагерь. И ваш преподобный испортил корабль. Зачем-то вам нужно чтобы мы остались. Вы хотите убрать свидетелей? Этот груз так важен? — он спохватывается. Зачем он говорит о своих подозрениях вслух? Да еще и первой встречной… это медовуха так на него подействовала?

— Я не знаю кто испортил ваш корабль. — отвечает девушка: — но отец Северин точно не мог так поступить. Если бы он хотел вас убить, то давно убил бы. Он довольно силен,

хоть и выглядит иначе.

— Ну да. Почему я должен тебе верить? — Лео чувствует, что его несет.

— Зачем мне врать тебе? — пожимает плечами девушка. Часть платья сползает, обнажая белое, округлое плечо: — вы тут в безопасности. Сегодня та самая ночь, когда вы можете получить все что захотите. Только одна ночь…

Её лицо было так близко. Её губы — те губы, которые он помнил, которые целовал — были в дюйме от его губ. Он мог бы. Прямо сейчас. Закрыть глаза, наклониться, и…

Алисия.

Мысль пробилась сквозь мёд, сквозь тепло, сквозь запах костра и женщины рядом. Ее лицо вдруг всплыло в его памяти, ее улыбка, то, как она называла его «заучкой Штиллом», звук ее смеха… все что он сделал с того самого момента — он сделал для нее. Сражался на стене. Учился владеть мечом у безжалостного Бринка, пошел на некромантию. Учился у магистра Шварц. Сбежал из Вардосы. Обманывал. Убивал. Все, что он делал — он делал ради нее.

— Прости, — сказал он, отстраняясь. — Не могу.

Аэлис не обиделась. Не отстранилась. Просто смотрела на него всё с той же мягкой улыбкой и кивнула. Медленно. Понимающе.

— Может быть, позже, — сказала она. — Когда будешь готов…

Её пальцы скользнули по его руке — прощальное касание — и она отступила. Развернулась. Пошла прочь, к одному из костров.

Лео смотрел ей вслед.

Откуда они знают?

Мысль была острой, неприятной, как заноза. Откуда они знают, как выглядела Алисия? Он никому не рассказывал. Он вообще редко о ней говорил — даже Альвизе знал только, что «есть какая-то баба», не больше.

А эта девушка — эта Аэлис — словно вышла из его головы. Из его памяти. Из его снов.

Слишком много совпадений.

Лео посмотрел на кружку, валявшуюся на столе. На лужицу мёда. На кувшин, всё ещё полный.

Пить расхотелось.

Глава 13

Все происходящее вокруг казалось странным сном, сном в котором что-то происходит, ты что-то ешь, но не можешь наесться, ты что-то видишь, но не понимаешь, насколько это реально. Альвизе, который обнимает двух девушек сразу, Беатриче, которая ушла в палатку с каким-то красавчиком, похожим на Мессера, девушка, которая была так похожа на Алисию.

Мед дурманил голову и Лео решил отойти за палатки, сходить до ветру. Слава Триаде, никто за ним не последовал. Стоя там и глядя в темноту, он слышал музыку и взрывы смеха у него за спиной. Наверху — плыли равнодушные звезды.

Кто ему такая Беатриче? Коллега по ремеслу? Он напугался до чертиков, когда увидел ее в первый раз, когда она наклонилась над ним с ножом в руке. В то же самое время каждый раз как она находила себе очередного мужика он чувствовал легкую досаду в груди. Сам себе он объяснял это чувство тем, что при ее талантах тратить время на бесполезные романы — глупо. Могла бы делом заниматься. Он же понимает, что у нее есть Дар. Она усиливает свое тело, ускоряется, у нее обостренные чувства и он ни разу не видел, чтобы она промахивалась. Если по Академической шкале, то у нее минимум Первый Круг посвящения есть, а то и Второй. Он и сам постоянно усиливал себя, когда нужно было в ближний бой вступать, но до Гримани ему было далеко. Быстрая как молния, безжалостная как змея и красивая как пантера… магистр Шварц в свое время говорила, что человека часто больше привлекает опасное, нежели привычное. Беатриче была опасной…