Башни Латераны 3

Хонихоев Виталий

— Да твою же бога душу мать! — рычит капитан Вернер, приподнимаясь на локте, пока Сестра Бенедикта лечит его, оглядывается, но конечно же ничего не видит из-за спин своих бойцов. Смотрит на Лео, который помогает Сестре с раненными.

— Эй, парень! — окликает он его и Лео поднимает голову: — да, ты! Ты же наемник, верно? Какого черта у тебя в руках еще нет оружия?

— Он потенциальный свидетель и гражданское лицо. А еще… может быть подозреваемый. — говорит Сестра Бенедикта: — лежите смирно капитан, иначе заживет неровно.

— Если мы сейчас не одолеем еще шестерых, то уже будет без разницы, заживет или нет. — отмахивается от нее старый солдат: — эй, парень!

На, держи… — левой рукой он снимает с пояса боевой молот и протягивает его Лео: — в Господа триединого веруешь? Кивни, падла ты такая. Ага, ну вот и хорошо. Держи молот, подними копье… можешь с мертвых снять что нужно. Во имя Господа нашего призываю тебя на службу в ряды Инквизиции.

— Капитан…

— Не сейчас, Сестра Бенедикта. Он бывалый подлец, по глазам видно, что матерый… такой в строю пригодится. — капитан опускается на землю и закрывает глаза.

Лео взвешивает боевой молот в руке. Как и положено он — легкий. Дилетанты думают, что боевой молот должен быть тяжелым и в рост человека. Это может быть и верно для демонов или великанов, но для нормального человека в бою скорость важнее чем сила удара. Какая разница с какой силой ты ударишь, если все видят куда ты ударишь и как… и пока замахиваешься можно заутреннюю прочитать. Нет, боевой молот из Люцерны весит немного, он изящен и красив, небольшой стальной боек на длинной деревянной рукояти, усиленной стальными полосами по бокам. С одной стороны бойка — зазубренная пята, с другой — чуть изогнутый острый шип, так называемый «соколиный клюв».

Он оглядывается на Сестру Бенедикту, ожидая от нее команды оставить оружие, но она молчит. Увидев его вопросительный взгляд — пожимает плечами.

— Ты же убивал раньше. — говорит она: — капитан Вернер сказал, что теперь ты один из нас. Чего уставился? Иди, сражайся.

— Ох. — сказал Лео, чувствуя себя странно. С одной стороны в этом конкретном бою его симпатия была на стороне людей. Нормальных людей, а не демонов и не одержимых. А с другой — это же Инквизиция! Те самые люди что арестовали магистра Элеонору Шварц, и он до сих пор не знает, что с ней случилось, знает только одно, — что ее не сожгли. Костер в центре Вардосы, где бы сожгли магистра Королевской Академии — об этом бы весть до Тарга точно дошла. Однако, что ее по голове не погладили — это точно. Арестовали, дом опечатали, все имущество забрали и с тех самых пор никто про магистра Шварц ничего не знает — он специально узнавал, расспрашивал караванщиков с Вардосы.

А уж узнай Инквизиторы что он некромант — так сразу костер. Хорошо, не сразу, после дознания. Как там Сестра Бенедикта пошутила? Люди на пыточном станке о многом говорят, да?

— Ладно. — он поднимает с земли чей-то расстегнутый боевой пояс. Теперь — кольчугу и копье. Шлем. Как говорил один старый сержант «если дело начнет оборачиваться туго, то таких на земле навалом будет валяться».

Он сжал копье, оглядываясь по сторонам. Непривычно. За последний год он практически сросся с короткими клинками — с длинным ножом, с кинжалом, на худой конец мог орудовать коротким «крысодером» с тяжелой рукоятью и тройной выточкой в лезвии, но не копьем. Копье — это даже не городская стража, те с алебардами в рост человека ходили. Копье, вернее длинная пика — это оружие тяжелой пехоты, это для поля битвы, но не для «работы» в тесных городских переулках.

Очень-очень давно Бринк Кожан учил его работать в сомкнутом строю пехоты, с тех пор немало воды утекло, с тех пор он в руках копья не держал, но говорят, что руки такое не забывают. Надо бить всем телом, посылая копье вперед, держаться за спиной у щитовиков, не высовываться

вперед и стараться попасть в средоточие узла демона.

— Стой! — голос за спиной. Сестра Бенедикта. Ну чего ей еще? Он оборачивается.

— Lux Aeterna vobiscum, — благословляет она его взмахом руки, и он чувствует, как прибавляется сил и раздвигается грудная клетка.

— И с духом твоим… — отзывается он, осеняя себя знаком Триады — лоб, уста, сердце. Знала бы она, кого благословляет… и что он тут делает? Проклятые пятьдесят золотых, чертов Альвизе, который поманил легким заработком, чертова Беатриче, которая… которая просто Беатриче!

Он поворачивается и вливается в ряды пехотинцев, в отличие от них на нем нет кирасы, нет наручей и наплечников, слишком долго возиться с застежками… на нем стеганка и кольчуга сверху, шлем на голове. Из брони — все. На поясе — капитанский боевой молот, в руках — копье. Придется отработать свое чудесное спасение от смерти в Стеклянной Пустоши, думает он, опуская древко копья поверх плеч впереди стоящих, придется поработать…

— Барра! — подхватывает он клич стоящих рядом и впереди солдат, наваливаясь на копье, пронзая очередного демона и зная, что рана скоро заживет, но все равно… все равно…

— Углы держать! — кричит лейтенант, который заменил Вернера в строю: — смена в строю! Назад! Два-два-шаг!

Перед ним отступил уставший щитоносец, и на его место шагнул другой. Лео подался вперёд вместе со строем, поймал «узел» — место, где сходились сшитые тела, — и ударил. Не одним плечом — всем корпусом, как учил Бринк Кожан. Удар вошёл вязко, словно в мокрое дерево.

— Барра! — клич лейтенанта.

— Барра! — подхватил он, выдирая копьё.

Демон отшатнулся, и тут же с фланга другая тварь ударила в угол каре. Щиты звякнули, кто-то выругался, древки заскользили в потных ладонях; капля чёрной крови прожгла рукав щитоносцу — тот взвыл, но не опустил щит.

— Углы! Углы держать! — надрывается лейтенант: — Еще разок! Барра!

Лео сменил хват, повинуясь команде снова сунул его вперед. Слева солдат повалился — демон дёрнул его за край щита. Лео успел ухватить парня за ремни на спине и рванул назад, возвращая его в строй. Плечо обожгло болью, но он удержал.

— Держись. — сказал он. Промелькнула мысль о том, что если бы кто ему еще сутки назад сказал что он будет спасать Инквизитора, держа один с ним строй — он бы нипочем не поверил.

Сверху вспыхнул золотистый свет — Бенедикта с Кларой все еще работали. Тварь на секунду выгнулась, рты завыли разными голосами, но уже через миг она опять навалилась.

— Барра! — кричал лейтенант: — или вы хотите жить вечно, обезьяны?!

Глава 20

Тяжелая пехота Вернера сражалась с упрямством обреченных. Сам капитан уже испустил дух, на руках у Бенедикты, ранение оказалось тяжелее чем казалось… впрочем Лео об этом сейчас не думал. В свое время тяжелая пехота смогла доказать на полях сражений что она может противостоять даже таранному удару рыцарской конницы. Даже огню магов, стоящих на хорошей позиции. Чему угодно. Но только при одном условии, при условии, что гребаная пехтура удержит строй. Строй — это жизнь. Пока они стоят в строю — они могут победить, могут выжить. Но как только строй развалится — все. Так что Лео сейчас не думал о капитане Вернере или Сестре Бенедикте. Не думал ни о чем. Он был занят другим. Навалиться на копье. Выдернуть его назад, не создавая слабину в строе. Два-два шаг, сделать два шага назад, чувствуя товарищей слева, справа и спереди как единый организм.