Башни Латераны 5

Хонихоев Виталий

— Весёлый ты человек, атаман, — сказал он наконец.

— Жизнь такая. — Житко оскалился. — Или смеёшься, или плачешь. Я в детстве наплакался. Держи нос выше, кузен! — он пришпорил коня и унесся вперед.

— Нам бы до темноты продержаться. — сказала Хельга: — в темноте они по нам бить не станут…

Глава 5

Глава 5

До леса дошли быстро, страх наступал на пятки, все торопились, понимая, что в густой чаше «Крылатые» их не возьмут, не будет разгона в лесу. Однако это было только начало, даже не в густом подлеске передвигаться было сложно, неровная почва под ногами, стоящие повсюду

деревья… идти как по дороге, с поднятыми вверх пиками — оказалась невозможным, стандартная пика это десять футов, практически два человеческих роста. В лесу она начинает задевать за ветки и каждый шаг превращается в мучение. Взять пику наперевес, ровно посередине? Не самый лучший выход, придется строй разорвать… очень сильно разорвать. И конечно же очень опасно тащить пику острым концом в перед, когда перед тобой идут товарищи. Особенно учитывая, что дешевые бригантины были пехотного типа — закрывали грудь и живот, позади висели на кожаных лямках. Такие бригантины легче, дешевле и если ты стоишь в строю, то тебе большего и не нужно, со спины ты всегда защищен.

Идти же по лесу, когда повсюду вокруг тебя твои же соратники, а в руках десятифунтовый дрын — было очень неудобно. И это они только в подлесок вошли.

— Надо бросить пики. — говорит Лео, оглядываясь назад, туда, где поднималось облако пыли от кавалерии Освальда: — мы с ним далеко не уйдем.

— Пики я не брошу. — откликается Кривой Эрих, бросив на него взгляд: — пехота без пик, что на медведя с кулаками. Бесполезно, глупо, стыдно и заканчивается смертью. Без пик мы просто кучка оборванцев в лесу. Эй, Мартен! — повысил он голос, обращаясь к телеге, которая только что въехала под сень деревьев: — тут твой Виконт предлагает пики бросить вместе с тобой.

— Телеги. — Лео прикусывает губу: — у нас же раненые… не подумал.

— Сразу видно аристократа. — спокойно говорит Эрих, остановившись на краю леса и глядя как последние щитоносцы втягиваются под тень листвы: — ты поди еще в легкой кавалерии раньше работал, паря?

— Что?

— Шеволежеры, драгуны, уланы… — сержант крутит головой: — вы, сука не понимаете. Не может восемьсот голов тяжелой пехоты через лес пройти. Никак не может. Только если все бросит — пики, алебарды, щиты и доспехи скинет. И кем мы будем, когда с другой стороны на тракт выйдем? Бери нас голыми руками… нет, никуда мы не пойдем глубже. Тем более что… — он прикладывает руку к стальному козырьку шлема и вглядывается вдаль: — тем более что и не понадобится. Вон, погляди…

— Сержант! — голос Хельги: — почему вы остановились?! Приказ дан…

— И вы туда же, дейна… — вздыхает Кривой Эрих: — не пройдем мы через лес. Отступить с дороги в кромку — это хорошо, нам лес как укрепление послужит, нас там и с флангов не обойти… можем тут хоть день простоять… а выкатят магов — переместимся. Но вдоль кромки, не вглубь. Там, где сможем. — поворачивается к ней и пожимает плечами: — но провести половину полка тяжелой пехоты через лес… это невозможно.

— И что же ты решил, сержант? — повышает голос Хельга: — умереть тут за своего короля?!

— Пехота от врага не бегает. Пехоте от конницы бежать — только помрешь уставшим. — спокойно отвечает Кривой Эрих: — да и спор этот умозрительный, баттермейстер Маркетти. Потому как вон, уже по нашу душу направились… — он тычет рукой вдаль, Лео следит за его жестом и видит приближающуюся тучу пыль, над которой развеваются знамена Освальда и Гартмана Благочестивого.

— В строй! Щиты перед собой! В линию! — оглушительно выкрикивает сержант и этот контраст между тихим и спокойным голосом и истошным ревом из самой глубины глотки — поражает. Остатки полка зашевелились, люди вставали в линию, опустив щиты кромкой на землю перед собой, за щитоносцами

вставали пикинеры, достаточно было одному человеку встать и рядом тут же появляется другой.

— В четыре ряда! Угол не закрываем, раскрытая формация! Сзади к нам точно не подойдут! Телеги назад, на руках если нужно! Шевелитесь, курицы! — орал сержант и люди — шевелились. Некоторое время назад они были растеряны, не понимали, что делать, но сейчас, когда все стало ясно — они преобразились. Действовали так же, как приучены, так как делали не раз, повинуясь крику сержанта. За считаные секунды на месте растерянных людей сформировался строй… сформировался и ощетинился острыми наконечниками пик в сторону опасности.

— Вы уж извиняйте, баттеримейстер Маркетти, — своим обычным голосом сказал сержант, снимая с головы шлем и вытирая выступивший бисеринками пот: — вы, наверное, в артиллерии мастер, в магии понимаете. Но про пехоту вы ни черта не знаете, при всем уважении… если мы сейчас дрогнем и побежим, то потом никто уже ребят не остановит. Это как лавина… мы и живы сейчас только потому, что все вместе. Что строй держим.

— Это же… — Хельга замолкает и прикусывает губу, — сержант, ты не понимаешь! У меня нет энергии, совсем нет… я сейчас даже один огнешар не сделаю!

— Хреновый из меня был бы сержант, если бы я на ваше благородие надеялся, баттеримейстер. Вы уж лучше отойдите в сторонку, назад… а то и вовсе уходите. Берите вашего кузена и с людьми Житко уходите. А мы тут…

Земля задрожала. Лео почувствовал это раньше, чем услышал — вибрация, идущая снизу, от корней деревьев, от утоптанной земли. Потом пришёл звук. Гул. Нарастающий, тяжёлый, как приближающаяся гроза.

— Держать строй! — рявкнул Эрих. — Никому не дёргаться!

Они вышли из-за холма — лавина стали и плоти. «Крылатые». Тяжёлая кавалерия Освальда, гордость Северного Королевства, ужас всех полей сражений по эту сторону Вельдры.

Лео видел их и раньше — на парадах, на гравюрах, однажды даже в бою, но тогда он был на другой стороне. Тогда он стоял на стенах Вардосы, в шаге от неминуемого поражения, измученный осадой и тогда для него появление «Крылатых» было чем-то сродни чуду, которое явила Триада чтобы спасти их всех. Тогда «Крылатые» Освальда были спасителями. Сейчас он смотрел на них из-за линии щитов, и внутри что-то холодело. Их было много. Строй за строем, ряд за рядом — бесконечная река железа, катящаяся по долине. Солнце било в начищенные латы, и казалось, что по полю течёт расплавленное серебро. Лучшие кони, тяжелые, выносливые, приученные идти в строю, не спеша рысили в ногу, лучшие доспехи, которые можно только купить за деньги, не чета пехотной бригантине и салатному шлему на голове у Лео. Эти доспехи делались и подгонялись индивидуально под каждого, а латные перчатки у них и вовсе были произведение искусства, позволяя каждому пальцу сгибаться по отдельности, даже мизинцу… длинные лэнсы, не копья, а именно лэнсы, они толще, прочнее и никто в здравом уме не стал бы называть это копьями. Небольшие кавалерийские щиты, прикрепленные к плечу левой руки, тяжелые палаши, предназначенные для того, чтобы рубить ими сверху вниз, чуть приподнимаясь на стременах и так же — опускаясь сверху вниз всем весом тела.

И крылья, конечно же крылья… Вот что делало их узнаваемыми. За спиной у каждого всадника — две дуги, загибающиеся вверх над шлемом. Дуги, утыканные перьями. Белые, серые, чёрные — перья хищных птиц. У кого-то это были белые крылья, у кого-то черные, но все вместе они были похожи на стаю хищных птиц… Вороны Освальда, знаменитые «Крылатые».

Кто-то позади с чувством выругался, помянув Триаду, Освальда и Гартмана в одном предложении.

— Стоять, — негромко сказал Эрих. — Просто стоять. Они не полезут в лес… стоять.