Башни Заката
Шрифт:
Становится ясно, что торопливостью можно только испортить дело. Креслин начинает действовать медленно и осторожно. К счастью, способам освобождения из снежных ловушек его тоже обучили. Смещая концы лыж из стороны в сторону — после каждого движения следуют пауза и глубокий вздох, — он нащупывает наконец твердую промерзшую почву. И снова отдыхает, после чего дотягивается до тонкого ствола молоденькой елочки. Гибкое деревцо гнется, пружинит, но не ломается, так что в конце концов ему удается выпростать сапоги и лыжи.
Запыхавшийся, взмокший Креслин растягивается
— Вперед, Креслин. Шевелись, болван безмозглый!
И он идет вперед. Идет и идет. Вот миновал полдень, близятся сумерки. Передышки приходится делать все чаще. И все чаще при спуске с пологих склонов он падает. Болят усталые ноги.
Между тем кряж зримо не приближается, а ветер ощутимо усиливается, бросая в лицо юноши все больше и больше морозной пыли.
Спуск, подъем, спуск…
Скрипит снег.
— Довольно… довольно!
Упав в очередной раз, Креслин садится на снегу. Сегодня ему уже на лыжи не встать, поэтому он развязывает ременные крепления.
Локтях в двадцати ниже по склону он замечает упавший древесный ствол. То, что надо!
Добравшись до дерева, Креслин складывает из заиндевелого лапника маленький костерок и с помощью кресала разводит огонь, а потом, согревшись, откапывает очередное лежбище. Эту ложбинку он устилает хвойными ветвями куда гуще, чем предыдущую, и надеется, что в ней будет теплее. От усталости слипаются веки, однако юноша заставляет себя поесть, попить и нарезать еще лапника для костра. Темнеет. Снег валит крупными хлопьями, под которыми не уцелеет никакой след.
Но Креслин уже не в первый раз задумывается: а уцелеет ли он сам?..
XV
— Ни дорожные посты, ни наши источники в Западном Оплоте не сообщают ничего нового. Маршал пока отказывается объявлять траур, но в ее отсутствие добрая половина стражей носит на рукавах черное.
— Создается впечатление, что он исчез бесследно. Но как она могла допустить такое? Даже не понимая, что он собой представляет! — в словах Фревии звучит искреннее недоумение.
— А ты уверена? — спрашивает Риесса.
— Что ты имеешь в виду?
— Власть в Западном Оплоте всегда переходила от матери к дочери, но это не значит, что маршал не любит своего сына. И так ли уж она слепа насчет того, что он собой представляет… — тиран хмурится. — Ходят слухи, будто и у самой Дайлисс имеется дар.
— Если так, то это ужасно!
— Почему? Она все равно не может его использовать. Да и не в этом дело, хотя как раз это могло бы кое-что объяснить…
— Почему она позволила ему учиться ходить в пургу на лыжах?
— Фревия, юноше было разрешено проходить обучение вместе со стражами, во всяком случае, пока я не заинтересовалась ходом его воспитания. Лыжи входят в боевую подготовку, и он обгонял на них большую часть своих соучениц.
— Но все уверяли, что он не достиг даже уровня стража. Ты и сама так говорила.
Женщина постарше пожимает плечами:
— Может быть, и не достиг. Многие ли мужчины, даже с востока, дотягивают до этого уровня? Но, — тут ее взор делается ледяным, — учитывая, чей он сын, я подозреваю, что это отнюдь не так. Юноша превзошел большинство стражей, о чем Дайлисс, понятное дело, предпочла умолчать.
— Ты хочешь сказать, она обучила его всему необходимому для самостоятельного выживания?
— Не совсем так. Для этого прежде всего необходимо стремление к самостоятельности, а такому не научишь. К тому же он плохо представляет себе мир людей: чужой опыт позаимствовать нельзя. Она поняла больше, чем следовало, но все равно не делала для него поблажек. Как и ни для кого другого. Но, — добавила Риесса, помолчав, — наш черед настанет.
— Надо заставить ее найти его!
— Как? — сухо интересуется тиран. — Как можем мы принудить маршала к чему бы то ни было? Уж всяко не силой нашего оружия.
— А что, если он погибнет в горах? Или переберется через Закатные Отроги? А то и через Рассветные?
— Ну, полагаю, пока он не погиб. В конце концов, Мегера еще жива. У меня есть сильное искушение отвести ее к Блийанс и сбить браслеты. Она должна найти его. Фурии это умеют, ты ведь знаешь. Что же до востока… Если он сумеет забраться так далеко, а Мегера найдет его вовремя, им на востоке найдется, о чем жалеть.
— Ты не собираешься использовать волшебников?
— С какой стати? Давай посмотрим, что у него получится. Особенно когда по его следу пустится Мегера.
— А стражи…
Женщина, сидящая в высоком кресле, пожимает плечами:
— Спроси их сама или найди его, если сможешь. А если нет…
— Это опасная игра.
— А разве у нас есть выбор? С каждым годом маги подводят свою дорогу все ближе к нам.
Женщина, холодное пламя в зеленых глазах которой перекликается с таким же морозным свечением ее светлых волос, провожает уходящую советницу взглядом. А в другой комнате другая женщина — рыжеволосая — не отрывает взгляда от зеркала. Ничего не отражающего и подернутого серой рябью.