Башни Заката
Шрифт:
Креслин касается кружащих над наружным двором ветров, втягивает их через гостиную внутрь и поднимает в воздух лежащий на письменном столе тяжелый свиток.
— Годится, чтобы проветриться в жару, — хмыкает герцог, когда юноша отпускает воздушные потоки.
— Кузен, не будь глупцом. Он уже убил добрый десяток Белых стражей, причем сделал это с проломленным черепом, почти в бессознательном состоянии. А еще, если помнишь, он играючи, тремя ударами обезоружил лучшего дуэлянта в Сарроннине.
— Мегера, — вмешивается Креслин, —
Он встает.
Мегера смотрит на герцога и кивает. На кончиках ее пальцев вспыхивает и тут же гаснет пламя.
Освещенное лампой лицо Корвейла становится еще бледнее, но неожиданно на нем появляется улыбка.
— Ладно. Я провозглашу регентом вашего ребенка.
На сей раз бледнеет Мегера.
— Ты слишком много на себя берешь! — восклицает она, и огоньки появляются снова — и в яростных глазах, и на кончиках пальцев.
Герцог переводит взгляд с кузины на Креслина и хрипло произносит:
— Я не доверяю тебе, Мегера. Будь Креслин мне родич, я лучше назвал бы регентом его, хоть эта железная сука, его мать, и служит пугалом всего Кандара.
Огоньки на пальцах Мегеры меркнут, но глаза продолжают гореть.
— Единственное, на что я могу согласиться, — продолжает герцог, — это провозгласить вас соправителями, при условии, что вы вступите в брак, — он поджимает губы и с вызовом смотрит Мегере в глаза.
На сей раз взгляд отводит она и после продолжительного молчания говорит:
— Хорошо, пусть будет брак. Разумеется, только для видимости. Церемония пройдет в твоем Храме, присутствовать будут одни домашние.
Креслин открывает рот… и закрывает, не найдя слов. Брак? О таком решении он даже не думал. И с кем? С той самой невестой, от которой он бежал, спустившись с самой Крыши Мира! Впрочем, юноша тут же поправил себя, вспомнив, что тогда плохо представлял себе, от кого именно бежит.
— Привыкай к трудностям, юный Креслин, — ворчит герцог. — И да поможет Тьма вам обоим.
— Очень смешно, кузен.
Креслин молчит.
— Когда? — спрашивает Корвейл.
— Сегодня вечером. Время ничуть не хуже любого другого, — слова рыжеволосой взвешенны и падают, как свинцовые монеты. — А завтра или послезавтра мы отбудем. На оговоренных условиях. Воспользуемся твоим судном, тем, что в Тирхэвене. Разумеется, причалив у Отшельничьего, мы тотчас отошлем корабль обратно.
Вздохнув, герцог медленно кивает:
— Хорошо. Подготовка документов много времени не займет.
— Тогда я переоденусь во что-нибудь подходящее для свадебной церемонии, — говорит
— Нет! — резко возражает Креслин.
— Ты отказываешься жениться на моей кузине? — вкрадчиво интересуется Корвейл.
— Я женюсь на ней. Разумеется, только номинально. Но переодеваться ради этого не стану.
Корвейл кивает:
— Такие вопросы решать тебе и твоей невесте. Мне же, если атому браку суждено состояться, следует найти Шиффурта и кликнуть нескольких писцов. Прошу простить… — он встает, кланяется и направляется к двери.
Когда Корвейл выходит, Креслин смотрит на Мегеру.
— Все ты, со своим регентством… — говорит она. Пламя в ее глазах так и не угасло.
— Ты могла предложить выход получше? Мне все это нравится не больше твоего. Может, еще и меньше.
— И ты говоришь мне это после всех твоих поганых мыслишек! После того, как проволок меня по сточной канаве твоего сознания! Внутри ты такой же, как и все мужчины: думаешь лишь о том, как бы затащить женщину в постель! Но наш брак чисто номинальный, и заключаем мы его исключительно чтобы выжить. Не забывай об этом!
— Как можно? — восклицает Креслин и, глядя на вьющиеся вокруг лампы на письменном столе герцога воздушные потоки, думает: «И вправду, как можно?..»
LV
Храм. Узкое длинное помещение под Большим залом герцогского замка. Стены его обшиты красным дубом, а пол выложен серым полированным гранитом. Менее десятка мужчин и женщин стоят полукругом примерно в десяти шагах черного деревянного престола. Скамьи, равно как и какие-либо изображения, в Храме отсутствуют.
Стоящий у распахнутых дверей Креслин переминается с ноги на ногу, размышляя, не ошибся ли он, оставшись в повседневной одежде.
Мегеры не видно, хотя Алдония заверила его, что та скоро прибудет. Служанка прячет глаза, ее окутывает печаль.
— Нервничаешь? — спрашивает Креслина герцог.
— Еще как, — признается юноша, все так же переминаясь с ноги на ногу. Он даже завидует прислужнице: по отношению к кому-то Мегера, оказывается, может быть добра…
— Прими мои поздравления, а заодно соболезнования, Маг-Буреносец. Моя кузина почище любой из тех бурь, какие тебе случалось вызывать.
— Я начинаю это понимать.
— Понимать что? — слышится гортанный женский голос. Креслин оборачивается.
Мегера. В голубом и золоте. У Креслина перехватывает горло.
— Спасибо тебе, суженый, — говорит она с едва заметной, но теплой улыбкой, похожей на выглянувшее после грозы солнышко. Выглянувшее и мгновенно спрятавшееся. — Документы готовы? — интересуется невеста обыденным тоном.
— Все на столе, недостает только моей подписи и печати, — отвечает Корвейл. — Буду счастлив подписать их — хоть до, хоть после церемонии.