Башня-2
Шрифт:
— А мясо, что держала для тебя сырым, уже заправила в гриль, — сказал Олег со злорадством. — На завтра. Целую тушу баранчика.
— А я и жареное есть умею, — ответил Мрак хладнокровно. — Я уже человек. А вот ты — пока нет.
— Все равно, — сказал Олег, — все равно!
Желваки играли под кожей. Зеленые глаза потемнели, а нижняя челюсть воинственно выдвинулась вперед.
— Что все равно?
— Все равно, — ответил Олег, — он помог.
— Да? — спросил Мрак саркастически. — Чем? Что чужую комету из своей вселенской задницы выдернул?
— Он сказал… по-своему, по-дурацки, что мы там,
Мрак скривился:
— Это не значит, что нас не прихлопнут прямо через минуту. А что живем и через миллион лет, так не значит, что идем по твоему пути. А если по пути других Тайных?
Олег покачал головой:
— Он явился к нам. Понимаешь? Значит, этот миг для Вселенной важен. По крайней мере — заметен. А еще, что наш вариант — правильнее. Для Вселенной правильнее — безболезненнее.
Мрак вздрогнул, вспомнив, как Таргитай выдергивал занозу из задницы.
— Чем помог? Что сожрал половину гуся? Ты заметил, что он жрал в три горла, но пояс не расстегивал, как прежде?
— Он не вмешался! Значит, идем правильно. Конечно, могут прихлопнуть, как говоришь, еще на выходе из этой квартиры… но наш путь правильнее.
Мрак буркнул:
— Твой путь. Я ни черта не разбираюсь в ваших умных спорах. А слова Таргитая… да и как он жрал, можно толковать как угодно. Тоже мне Ностердатмус!
Олег вздохнул, плечи приподнялись и опустились.
— Ты прав, — сказал он с кривой усмешкой, — Таргитай теперь настоящий бог.
— Как это?
— Ну, ни во что не вмешивается. Ничем не помогает. Даже по земле не ходит, как в старину ходили все боги… и как он сам ходил. Так… где-то в космосе… А что нам явился… Так и всяким там монахам в видениях являлись! И монашкам, кстати, тоже, что больше похоже на прежнего Таргитая. А если серьезно, то Таргитай в этой огромной живой Вселенной стал чем-то вроде нервного сигнала… сигнала, что бежит по нервам. В то время как, скажем, кости скелета или даже плоти практически неподвижны, другие — подвижны пассивно, я говорю об эритроцитах, третьи наделены способностью двигаться сами, это лейкоциты и прочие профессиональные борцы с преступностью и спасатели человечества, то наш Тарх стал чем-то вроде сигнала, что мгновенно переносится по нервам из одного места огромного организма в другой…
Мрак морщился в течение длинного объяснения, нетерпеливо прервал:
— Олег, у меня от твоих речей зубы болят. Как ты можешь все испоганить, утопить в болоте!
Женщины неслышно убирали посуду, двигались почти на цыпочках. Наконец Юлия села рядом с Олегом, он ощутил ее теплое мягкое плечо.
— Он хороший… — сказала она убежденно. Только какой-то… жалобный.
— Жалобный? Таргитай? Да ты знаешь, что он может?
— А ему это надо? — отпарировала она.
Мрак засопел, Олег тут же вспомнил, каким несчастным Таргитай стал, когда узнал, что он стал богом. И как он свое божество старался спихнуть то ему, то Мраку.
Он покачал головой:
— Вряд ли он чувствует себя несчастным. Он вышел из темного Леса вместе с нами, но… с самого начала шел своей дорогой! Я ее и сейчас не понимаю. Более того, и понимать не хочу! Даже считаю ее вредной. Но все же он намного обогнал нас…
— Значит, его дорога лучше?
Олег снова покачал головой. Голос прозвучал резко:
— Нет!..
Молчание длилось долго, слышно было только сердитое посапывание Олега.
Мрак задвигался, зевнул.
— А что, — предположил он, — если наш Тарх скакнул слишком высоко?.. Мы со ступеньки на ступеньку, пролет за пролетом, с этажа на этаж, а он — рр-р-раз, и на крышу!..
— Ну и какой прок от этого другим?
Мрак почесал голову:
— Да никакого, согласен… Но вот когда со ступеньки на ступеньку, приблизимся, то он протянет руку и вздернет нас к себе на крышу. А что?.. А с той высоты увидит больше, чем наш разиня! Ладно, ты увидишь, ты ж у нас глазастый… все науки знаешь. И мне, простому и простодушному волку расскажешь. То, что пойму, конечно… Мы спать будем аль нет?
Олег ощутил радостное тепло от плеча Юлии.
— Да, конечно, — ответил он. Поднялся, посмотрел в окно. — Хотя стоит ли? Скоро утро.
— Ты забываешь о наших женщинах, — напомнил Мрак.
— О них забудешь…
Глава 48
В спальне Юлия медленно и как бы танцуя раздевалась, на губах играла загадочная улыбка. Сказала счастливо:
— Как нам с Леной повезло…
— Она еще по трубам не ползала, — предостерег он. — Так что везение не полное.
— Да нет, что встретили таких… Ты — идущий по векам, великолепный Мрак, этот ваш золотоволосый друг. Только не все укладывается в твои рассуждения:
— Что же? — спросил он ревниво.
— О необходимости, полезности Сверхсуществу. Ты, может быть, и двигаешь политику, толкаешь науку, устраиваешь религиозные перевороты. Но как же… Мрак?
Олег сказал с раздражением:
— Есть глупейшая… и подлейшая фразочка, которой ничтожества оправдывают свое неумение и нежелание думать, искать, понимать. Я имею в виду Неисповедимы пути Божьи. Но я сам, к сожалению, пока ничем другим не могу объяснить то, что Мрак… вот такой. Что живет и не меняется, в то время как многие из тех, кто родились раньше или позже, постарели и померли! Как только перестали хоть что-то понимать в современной жизни. А Мрак не понимает и не старается понимать… и он все тот же Мрак, что много тысяч лет тому вышел из Большого Леса. Единственное объяснение, хоть и нелепое, что Мрак… просто нравится Сверхсуществу. Ну, как нам, умным и разумным, нравится не только Архимед или Ньютон, но и Робин Гуд, Васька Буслаев…
Она сказала с ехидцей:
— Но это не научное объяснение, верно?
— Что меня и раздражает, — признался он зло. — Еще как раздражает! Хотя, может быть, Мрак олицетворяет что-то важное для рода человеческого.
—Что?
— Не знаю. Но что-то чрезвычайно важное для его выживания.
Она легла рядом, ее теплые нежные пальцы побежали по его телу, а голос прозвучал нежно и волнующе:
— Не надо, а то язву наживешь… Расслабься. Ты не киборг, набитый по макушку знаниями и зануднейшими лекциями… хотя иногда таким уже кажешься.