Башня грифонов
Шрифт:
У Надежды с советских времен сохранилось удостоверение Всесоюзного общества охраны памятников. В это общество Надежду записали лет тридцать назад, когда она пришла в институт молодым специалистом. В те времена всех молодых специалистов в добровольно-принудительном порядке заставляли принимать участие в общественной работе. Надежде предложили на выбор: записаться в добровольную народную дружину, в Общество доноров, в Общество советско-сомалийской дружбы или в Общество охраны памятников. Надежда выбрала последнее, как самое безопасное для жизни и далекое от политики.
На удостоверении была фотография. Надежда едва узнала себя в девушке с наивным взглядом широко распахнутых глаз и невольно вздохнула: сколько же лет прошло, как изменилась она сама и окружающая жизнь!
Как бы то ни было, печать на удостоверении хорошо сохранилась, и документ выглядел вполне официально, если не обращать внимания на вышедшее из обихода слово «Всесоюзное».
Вооружившись этим документом, Надежда Николаевна собиралась отправиться на Васильевский остров. Но перед этим следовало подумать о собственной безопасности. Ведь она была в том дворе с Башней грифонов в своем настоящем виде, ведь ее там запомнили. И хоть разговаривала она там только с управляющим (мир его праху) да еще с дворником, которого наверняка уже уволили, ее могли видеть жильцы или обслуживающий персонал. Уж если в студию «Домострой» из полиции приходили по поводу неизвестной женщины, то надо держать ухо востро.
Внутренний голос, этот зануда и перестраховщик, начал ворчать рано, еще за утренним кофе.
«Не ходи туда, не лезь не в свое дело, не втягивай в неприятности незнакомую женщину…»
– Да у нее и так неприятности, – возражала Надежда, – она сама сунулась к Воронку, я ее от его орангутанга спасла.
«Тебя уже полиция ищет, – гнул свою линию внутренний голос, – ты хочешь, чтобы тебя арестовали по подозрению в убийстве жулика-управляющего? Ты же самозванка, тебя в студии опознают, и эта болтушка Анна Васильевна первая тебя сдаст! Не по злобе, а по глупости…»
– Никто ничего не узнает, я загримируюсь, – сказала Надежда.
И перехватила взгляд Бейсика, который сидел у своей миски, ожидая вкусненького. Взгляд был очень выразительным, кот едва не крутил лапой у виска. Еще бы – пьет кофе и разговаривает сама с собой.
«Пожалуй, это и правда перебор, – смущенно подумала Надежда, – что-то я увлеклась…»
А вслух сказала другое:
– Пошел вон, рыжий разбойник! Ничего тебе не будет вкусного! Царапаться не надо!
Бейсик понял, что ничего ему не обломится, и ушел. Надежда же всерьез задумалась, как изменить внешность.
Париков у нее дома не водилось, да и жарко сейчас в парике. Подумав немного, она раскопала в шкафу длинную свободную блузу, которую подарила ей когда-то Алка Тимофеева. Это было давно, когда еще в магазинах нечего было купить и люди радовались любой обновке. Алка выбирала на свой вкус – то есть поярче. Блуза была желтая, а по ней – оранжевые цветы: не то тюльпаны, не то гладиолусы. Она потому и сохранилась так долго, что носить ее Надежда не могла нигде, даже на даче. Да хоть в лесу, хоть на необитаемом острове, разве только в Стране слепых… Примерив блузу, Надежда встала перед зеркалом и тяжко вздохнула. Чего не наденешь ради дела? Она подвела
«Хоть бы соседей не встретить!» – взмолилась она в лифте.
Обошлось.
Ольга Соловьева уже ждала ее перед воротами дома с башней.
– Ой! – не выдержала она. – А что это с вами?
– Конспирация, – не разжимая губ, пробормотала Надежда.
После чего придала своему лицу строгое официальное выражение и нажала на кнопку звонка рядом с воротами.
Некоторое время ничего не происходило. Надежда выждала пару минут и позвонила еще раз.
На этот раз железная калитка скрипнула и отворилась.
За ней стоял хмурый приземистый тип с маленькими мрачными глазками – видимо, новый дворник.
– Чего надо? – спросил он, неприязненно оглядев Надежду.
Надежда сунула ему под нос раскрытое удостоверение, закрыв пальцем компрометирующее слово «Всесоюзное», и строго проговорила:
– Лебедева, инспектор Общества охраны памятников! Обеспечьте мне доступ на объект!
– Чего? – подозрительно переспросил дворник – Какая такая охрана?
– Охрана памятников!
– Никого не велено пускать! – отрезал дворник и попытался закрыть калитку.
Надежда Николаевна выставила вперед ногу, блокируя калитку, и рявкнула:
– Как это не велено? Кем не велено?
Тут же из-за спины Надежды выдвинулась Ольга и сфотографировала дворника. Тот удивленно моргнул и пробасил:
– Известно, кем не велено, начальством!
– Зовите сюда свое начальство! – потребовала Надежда.
– Чего это я буду его тревожить…
– Ах, не хотите тревожить? Тогда мы вернемся сюда с полицией! Вот тогда мы вас всех тут потревожим!
При слове «полиция» дворник напрягся и попятился.
Надежда уже хотела проникнуть во двор, но тут к дворнику подоспело подкрепление. За его спиной возник хорошо одетый мужчина средних лет с выражением начальственной скуки на лице.
– Что здесь происходит? – осведомился он.
Надежда тут же узнала этот голос: это именно он распекал управляющего Константина Романовича, ныне покойного, в тот день, когда Надежда блуждала в подземелье.
– Так что здесь происходит? – повторил мужчина, разглядывая Надежду и ее спутницу.
– Что происходит? – переспросила Надежда возмущенно. – Происходит вопиющее беззаконие! Ваш сотрудник, – она кивнула на дворника, – ваш, с позволения сказать, сотрудник отказывается пропустить официального представителя Общества охраны памятников на подведомственную территорию!
С этими словами она помахала перед мужчиной своим удостоверением, не забывая закрывать предательское слово «Всесоюзное».
– Подведомственную территорию? – ухватился мужчина за ее слова. – С какой это стати она подведомственная? Это территория, принадлежащая товариществу собственников жилья, председателем которого я являюсь! Ясно вам?
– С такой, что на ней находится памятник федерального значения – Башня грифонов! И мне поручено проверить, не нанесли ли вы этому памятнику невосполнимый урон!