Башня Леонова

Калашник Сергей Николаевич

Башня Леонова называлась в честь космонавта, который первым вышел в открытый космос. Так назвать её предложил тоже Лунёв. Он считал, что если город назван в честь первого космонавта, то архитектурные сооружения города должны быть связаны с названиями первых открытий, имён или событий. С этим были согласны не все,

но относительно названия Башни возражений не было. Да и конструкция Башни располагала к такому названию.

Проблемы с Башней Леонова начались с первых дней эксплуатации. Шары начали самостоятельно отсоединяться, постоянно угрожая безопасности всего города. Правда спасало, что шары пытались вырваться в открытый космос по одному. Это пугало обслуживающий персонал и пугало людей внутри шара. Однако, одиночные шары всегда было легко укротить. Затем они решили сменить тактику и начали отсоединяться по – парно, а однажды отсоединились и все шестнадцать! Всё это могло стать крупной аварией для всего города. Слава Богу, неполадку быстро устранили и вернули шары на свои места. Никто не сомневался в автоматике, ведь она управлялась и поддерживалась искусственным интеллектом. После инцидента поменяли оборудование на более новое и Башня начала работать, как ей положено. С тех пор никаких аварий в Башне не происходило. Три года пролетело, как мгновение и вот очередная авария!

Валентин Лунёв во всём винил себя. Если бы не его идея с отсоединяющимися шарами, то не нужно было бы столько оборудования и автоматики, которая имеет свойство со временем выходить из строя. А ещё он считал себя виновным в том, что так рано ушёл из проекта и не довёл его до конца. Возможно, тогда судьба Башни Леонова сложилась бы по-другому. Он с сожалением мотнул головой. Чего тут гадать – как есть, так есть! Теперь уж точно Башня Леонова на слуху у всех жителей Гагаринска.

Сделав

вираж, катер Лунёва направился к огромным тёмным шарам, в которых жили люди. Валентин хотел, чтобы там были офисы и научные лаборатории, оранжереи и смотровые площадки. Из его проекта оставили лишь одну оранжерею, сделав остальные шары жилыми. Обычно разноцветная, переливающаяся всеми цветами, она была похожа на гроздь винограда, сейчас выглядела удручающе серо. Валентин остановил катер, не долетая до самой Башни. Ему надо осмотреться. Он помнил, что аварийные выходы планировались в каждом шаре, но могли остаться лишь в восьмом и первом. Они строились в первую очередь, когда Лунёв еще был в команде проектировщиков. Каждый шар пронумерован как снаружи, так и внутри, значит найти нужные не составит труда. Восьмой шар должен находиться внизу всей конструкции, если, конечно, очередные подрядчики не сменили нумерацию.

Восьмой шар он нашёл сразу и обрадовался, что нумерацию оставили прежней. Однако аварийного шлюза не было. Не оказалось его и у других шаров.

В оранжерее свет потух как раз в тот момент, когда Марина Тейк с внучкой Милой любовались цветущими космическими кактусами. Они уже успели сделать стереосъёмку, а Мила создала свою объёмную графику, и теперь просто любовались цветами, когда свет потух.

– Ой! – воскликнула Мила. – Я ничего не вижу!

– Я тоже ничего не вижу, – сухо заметила Марина Тейк и включила фонарик, встроенный в наручный коммуникатор.

– Опять авария! – догадалась девочка. Она недавно с интересом наблюдала в записи трехлетней давности по визору, как спасатели гонялись за отсоединившимися шарами, поэтому хорошо знала, что в Башне Леонова аварии случались.

Конец ознакомительного фрагмента.