Башня страха
Шрифт:
Дождь стрел обрушился на них вместе с каплями воды. Стрелы шипели и свистели, точно растревоженное змеиное гнездо. Мортиане падали один за другим. Фонари их разбивались, и струйки горящего керосина разбегались по мокрым камням.
Сулло ухватился за единственный свой шанс. Он кинулся вперед, в переулок.
Жирная туша градоначальника скрылась в темноте.
Когда хлопнула дверь, Аарон как раз подносил зажженную свечу к угольку в камине. Пламя вспыхнуло снова. Аарон поднял свечу.
Юный дартарин стоял, прислонившись спиной к двери. Он был без маски и выглядел ужасно, точно
Аарон подошел к нему.
— Нет! Не выходите на улицу.
— Я хочу задвинуть засов.
Аарон взял молодого человека за руку, отвел к очагу, усадил.
Лейла и Миш не спали, напряженно смотрели на них.
— Приготовь чаю, — бросил Аарон Миш, а сам вернулся к двери и запер ее.
Миш опустилась на колени перед камином.
— Что с тобой, Йосех? Они так сильно напугали тебя? Они тебя ранили? — Она избегала смотреть в глаза юноше.
— Нет. Да. Я испугался. Но дело не в этом. Фа'тад… он сейчас убьет их.
Из-за двери доносились крики.
— Аарон, стена опять сырая. Пора бы тебе что-то сделать с этим, — окликнула мужа Лейла из дальнего угла.
Каждый раз во время сильного дождя на стене выступала вода. Аарон думал, что дело в прохудившейся крыше. Но все попытки исправить положение не приносили результата. Сейчас было явно не до того, и Аарон решил взглянуть, просто чтобы сохранить мир в семье.
На сей раз мокрой была нижняя часть стены. Вода выступала на поверхности, словно капельки пота, и скапливалась лужицами на полу.
Колдунья ферренги подняла глаза на вошедшего в комнату Фа'тада. Она не казалась удивленной.
— Итак, лик судьбы был обманчив. — Похоже, ничто уже не могло изумить маленькую колдунью.
— Что?
— Я предостерегала Сулло, чтоб он не обольщался своей удачей.
— Он был ничтожным человечком, раздувшимся от жадности. Не составило труда справиться с ним.
— Да. И что же? Вы убили его?
Фа'тад улыбнулся — чуть печально, чуть устало. Все же он был очень стар, и бремя годов давало знать о себе. Несокрушимой оставалась лишь воля.
— Нет, он под землей, но еще не умер.
— Понимаю. И вы пришли ко мне, потому что вам нужна крепость.
— Да. — Не имело смысла скрывать правду.
— Из лабиринта в крепость нет и не было никакого тайного хода?
— Нет.
— Как намерены вы поступить с Накаром? Не принадлежите ли вы к тем, кто мечтает восстановить его власть? — Анналайя неожиданно вся напряглась, ожидая ответа.
Фа'тад ухмыльнулся.
— Если Накар воскреснет, я буду первой его жертвой. А я слишком высоко ценю этот старый мешок с костями, чтобы допустить это.
С минуту ведьма изучала старого воина, пытаясь понять, искренне ли он говорит.
— Тогда я помогу вам. Древний приговор должен быть приведен в исполнение. Накар должен быть уничтожен. И не важно, кто совершит это.
Ал-Акла нахмурился и слегка озадаченно посмотрел на нее.
— Надеюсь, что такая задача мне по плечу. — Орел не склонен был искушать рок, загадывая слишком далеко вперед. Он не спорил с судьбой, но смотрел ей прямо в лицо. — Как скоро сможете вы найти путь?
— Возможно, осталось ждать лишь час, а возможно — целую вечность. Это волшебство. Ни одни тайные ворота нельзя как следует узнать вот так, извне. Каждые из них уникальны. Каждые нужно изучать шаг за шагом.
— Я кого-нибудь подыщу вам, — проворчал в ответ на намек Фа'тад.
Он велел своим людям позаботиться о нуждах колдуньи и тщательно охранять ее. Подчиненные поняли, что имеет в виду командир. Затем ал-Акла отправился в другую часть Резиденции. Он намерен был превратить ее в свою штаб-квартиру.
От командиров поступали многообещающие рапорты. Захваченные врасплох ферренги были побеждены повсеместно. Держались только Осенние ворота и Дом Правительства. Ворота не волновали ал-Аклу. Эту проблему решит время. А вот упорное сопротивление жалких чиновников из Дома Правительства неприятно поразило его.
Фа'тад осведомился также, как дела у каменщиков, и узнал, что все оставшиеся входы в лабиринт замурованы.
Чудесно. Четыре тысячи ветеранов ферренги прихлопнуты без всякого труда одним ударом.
Однако на душе у Орла было неспокойно. Он все время чувствовал скрытое внимание Живых. Они никак не проявлялись, просто наблюдали и выжидали, невидимые и непредсказуемые. И чем дольше они бездействовали, тем опаснее становились.
Эйзел был не склонен к самокопаниям. Он не доискивался, что им движет, каковы цели и причины его поступков. Но такой уж выдался момент, что мысли все время возвращались к этим вопросам.
Но, заглянув в собственную душу, Эйзел отшатнулся. Ему почудилось, что она, душа Эйзела-истребителя, не так уж неуязвима. И он поспешил отступить, чтоб не шагнуть ненароком в эти топкие места. Он не допустит никакой слабости. Он — воплощенная сила. Он всегда действовал…
Снаружи до него донесся лязг и звон оружия. Эйзел выглянул в окно, но из-за темноты и пелены дождя почти ничего нельзя было рассмотреть. Не разобрать, кто, кого, где, зачем. Однако в Кушмаррахе определенно происходило нечто странное. Никто из вошедших в лабиринт Шу солдат не показывался больше Когда же достаточно рассвело и возможно стало различить детали, Эйзел обнаружил, что окружавших крепость геродиан сменили дартары. Несколько трупов геродианских солдат валялись на мостовой, точно узлы с одеждой, в спешке брошенные беженцами. Впрочем, Эйзелу взбрело на ум другое сравнение. Ему показалось, что они похожи на дохлых котят.
Дартары? Тысяча чертей!
Мир сошел с ума.
Фонари гасли один за другим — кончался керосин. И с каждым потухшим светильником подземелье становилось чуть темнее, чуть меньше и теснее, чуть ужаснее. Лязг металла и стоны раненых разносились по лабиринту. Иногда солдаты натыкались на бессмысленно бродивших по подземелью людей, которые уже отчаялись выбраться на поверхность. Что же заставляло их брести все дальше и дальше?
Градоначальник Сулло от страха утратил способность соображать и наделал в штаны. Мортиане поддерживали его, а сами пытались найти выход. Они также старались не дать ему заговорить: гнев солдат, которые оказались в таком положении именно благодаря Сулло, в любой момент мог обрушиться на голову их самозваного командира.