Башня Видящих
Шрифт:
Более того, у парня вообще отсутствовал духовный колодец и хоть какие-то меридианы. Мой сосуд души был намертво прибит к солнечному сплетению, и я не видел, чтобы он как-то взаимодействовал с остальными частями тела и легкими. Энергетические каналы, которые я считал данностью, оказывается, имелись далеко не у всех! И что мне нужно сделать, чтобы проложить от легких к сосуду души постоянно действующие магистрали? Без них, даже известная мне дыхательная техника будет бесполезна.
Это открытие стало настоящим шоком. Я не мог заснуть еще несколько часов, размышляя, будет ли какой-то полезный эффект от поглощения пилюль, если сейчас
Присев на циновке, я первым делом осмотрел своё тело. Размотав лохмотья на ногах, я заметил, что сорвал вчера ноготь с мизинца левой ноги. На грязной ткани остались свежие пятна крови. Нужно было хорошенько вымыть палец, продезинфицировать и перемотать бинтом. За ночь неприятная ранка уже затянулась коркой и больше не кровила, но нужно было устранить угрозу заражения. В целом, ночной дискомфорт прошел, спина и плечи почти не болели. Надо было вымыться целиком и одеться, наконец, в чистую одежду. Однако, беднота убранства дома натолкнула меня на нехорошую мысль. А она вообще у меня имеется, эта чистая, сменная одежда?
– Ян, сынок, иди скорее завтракать, а то Мин и Юйлань все съедят без тебя, - опять позвал меня к столу женский голос.
Пришло время познакомиться с семьей Жао Яна.
***
Вокруг общего, низенького стола в соседней комнате, являвшейся одновременно складом съестных припасов и кухней, собралось сразу шесть человек. Семейство Жао завтракало в тесноте, но выглядело вполне довольным.
Больше всего места у стола занимал тощий, сухонький, седовласый старец. Чтобы не догадываться, кто есть кто, я воспользовался предупреждением, которое целительница дала матушке Чуньхуа, и решил прилюдно заявить о беспамятстве.
– Простите, мать, отец, - опустившись на колени и поклонившись головой в пол, в лучших традициях проявления уважения по местным традициям, сказал я, - вчера я даже вас не признал. В моей памяти всё спуталось. Я не помню, кем был раньше и кто все эти люди.
Первой ко мне подскочила мать. За ней подоспел отец. Они подхватили меня под локти и помогли подняться на ноги.
– Сыночек, сыночек Ян, не падай духом, целительница нам уже сказала, что так и будет.
Отец Жао Нин, одобрительно потрепал шершавой ладонью по спине.
– Мам, какой он тебе сыночек? Скажите ему, наконец, что он нам не родной, - вдруг воскликнула молодая девушка за столом и надула губы.
– Юйлань, прикрой рот, - вдруг гаркнул отец, - Ян нам, как родной сын, после того, как мой брат пожертвовал жизнью, чтобы спасти всех нас из пожара.
– Этот Ян такой же дурак, как твой сводный брат! – вдруг повысил голос старик, - зачем он кинулся спасать внуков старейшины, когда этим должны были заниматься оплачиваемые нами охранники? Зачем отвлек на себя хищников? Чуть сам жизни не лишился! Рисковать можно, только если у тебя есть для этого силы, а в противном случае, это глупое бахвальство. Он подумал о любящих и беспокоящихся о нём людях, когда поступил так безрассудно? Нет! Он думал лишь о том, чтобы понравиться этой глупой и самовлюбленной
– Отец! – воскликнул, оказавшийся пареньку даже не родным мужчина, и виновато глянул мне в глаза.
Да уж. Похоже, гиперопека родителей Яна выросла из вины перед его погибшим отцом. В таком случае другие мои "родственики" могут меня люто ненавидеть.
– Простите меня, я был дураком, но теперь я исправлюсь и буду умней, - на всякий случай извинился я, хотя до конца не понимал, чем поступок Жао Яна мог вызвать неодобрение старика.
Он действительно был героем. Спас детей, кого-то из младших родственников понравившейся ему девушки, пока охрана не подоспела. Обычный юношеский максимализм. Желание одобрения, мечта стать героем и проявление храбрости на грани безумия, которая вылилась в раннюю смерть. Старик мог быть недоволен лишь тем, что пришлось потратиться на лечение. Так и оказалось. Гнойник, назревший внутри главы семьи, вылился наружу. Из него поперло всё нехорошее, что накопилось, пока Жао Ян не создавал больших проблем.
– Извинения мне не нужны! – заявил старик.
– Ян должен отработать потраченные на его лечение средства или сейчас же уйти. Из-за него мы должны целительнице четвертую часть всего нашего урожая риса, а старейшине сто лян и четыре сотни цзинь* телячьего мяса. (1 цзинь - 500 грамм)
Тут я понял, что далеко не все в семье рады моему выздоровлению, и вообще тому, что я остался жив.
– Глава, целительница не взяла деньги. Сейчас Ян отнесет старейшине деньги и нам останется вернуть лишь мясо, - сказала Чуньхуа.
– Дура! – вспылил старик, - не говорите старейшине о том, что целительница отказалась от денег. Мы купим на эти деньги мясо и больше не будем ему должны.
– Но… - возразил Жао Нин.
– Никаких «но»! – гаркнул старик на своего сына, - и научись уже больше ценить своих собственных детей. Ради этого дармоеда ты готов загнать себя в могилу, а ради светлого будущего родной дочери не хочешь обработать еще один участок склона горы.
– Дедушка, - тут же сложив губы бантиком, напомнила о себе Жао Юйлань, - у меня скоро день рождения, а я уже второй год хожу в одном и том же платье. А внучке старейшины каждый год покупают новое в Сайпане.
– Вот именно, - подхватил старик, - Юйлань уже выросла из своего старого платья, а девушке в семнадцать лет не положено, чтобы оно везде было в обтяжку. Я не один это вижу.
– Да, моё платье уже везде давит и стало коротким, - жалобным голоском подтвердила девушка.
– Хорошо, доченька, я найду деньги на новое платье, - пообещал мужчина.
– Найди! – потребовал старик, - но не так, как в прошлом году. Распродавать рис направо и налево не выход. Нам нужно что-то есть в сезон дождей, и иметь достаточные запасы для второго посева.
– Да отец, - поклонившись, сказал мужчина и вернулся за стол.
Вот и прояснилось. Я тут не такой уж любимый член семьи. Единственные, кто обо мне заботятся, так это приемные родители, но тоже не понятно. Слишком жертвенную любовь они проявляют, словно родные родители Яна умерли по их вине.
– Не беспокойтесь, я заработаю достаточно денег, чтобы покрыть все расходы за моё лечение и многолетнее пропитание, - пообещал я.
– Сынок, ты нам ничего не должен, – отозвалась Чуньхуа.