Башня Занида (Авт.сборник)
Шрифт:
— Эй, там!
Человеческая тень помчалась быстрее ветра, нечеловеческая растворилась в кустах. Охранник закричал, засвистел в свисток, погнался за человеческой тенью, но скоро сдался и остановился, едва переводя дыхание.
— Черт бы их побрал, — пробормотал он. — Придется вызывать полицию. Кого я видел в музее перед самым закрытием? Маленькую девушку итальянского типа, рыжего профессора… Да, еще этого огромного парня, похожего на футболиста…
Фрэнк Ходиак, вернувшись в комнату, увидел, что его сосед пакует свой нехитрый багаж.
— Куда
— На рождественские каникулы. Мне разрешили уехать немного раньше. — Хитафея закрыл свой чемоданчик. — Прощай, Фрэнк, приятно было с тобой познакомиться.
— Прощай? Ты уезжаешь прямо сейчас?
— Да.
— И, судя по всему, не собираешься возвращаться.
— Когда-нибудь, возможно. Сахацикхтасеф, как говорим мы на Озирисе.
— Послушай, а что за странный сверток ты только что положил в чемодан…
Но Хитафея уже ушел.
На следующее собрание самый рьяный кандидат в братство не явился. Братья позвонили в общежитие, и Фрэнк Ходиак сообщил им, что Хитафея уехал несколько часов назад.
Другим странным фактом было забинтованное запястье Джона Фитцджеральда. На вопросы братьев он отвечал следующим образом:
— Понятия не имею. Очнулся в своей комнате с порезанной рукой, а где и как порезался — не знаю.
Собрание шло своим чередом, лопатки опускались на задницы кандидатов, но вдруг прозвенел звонок. Вошли двое полицейских — один из студенческого городка, второй из муниципальной полиции.
— Джон Фитцджеральд здесь? — спросил первый.
— Да, — ответил сам Джон. — Вот он я.
— Бери пальто и шляпу, пойдешь с нами.
— Почему?
— Хотим задать тебе несколько вопросов по поводу кражи в музее.
— Я ничего не знаю. Проваливайте и не мешайте нам.
Вероятно, так говорить не следовало, потому что муниципальный полицейский достал из кармана бумагу, испещренную печатями, и сказал:
— Ладно, вот ордер. Ты арестован. Пошли. — Он схватил Джона за руку.
Фитцджеральд вырвался и нанес полицейскому страшный удар в лицо, от которого тот повалился на пол. Остальные братья пришли в такой восторг, что выбросили обоих полицейских из комнаты и спустили их с лестницы дома братства. Потом они вернулись в комнату и продолжили собрание.
Через пять минут к дому подлетели четыре патрульных машины, и в комнату ворвались двенадцать полицейских.
Братья, настроенные столь воинственно всего несколько минут назад, отступили, увидев приклады ружей и дубинки. К Фитцджеральду потянулись руки в синих рукавах. Он успел ударить еще одного полицейского, сбить его с ног, но потом его схватили и прижали к полу. Фитцджеральд и не думал сдаваться, и только удар дубинкой по затылку успокоил его.
Придя в себя в полицейской машине на пути в участок, он спросил:
— В чем дело, черт вас возьми? Говорю же, я ничего никогда не крал из музея!
— Ты украл, — сказал полицейский. — Украл вставные зубы какого-то существа с другой планеты, кажется с Орийли. Люди видели, как ты заходил в музей
На следующий день Херберт Ленджил получил письмо.
Дорогой Херб!
Когда ты получишь это письмо, я уже буду лететь на Озирис с зубами нашего величайшего героя Главного Инспектора Фицесакхи. Мне удалось взять билет на корабль, вылетающий к Плутону, где я смогу пересесть на озирианский межзвездный лайнер.
Когда Фитцджеральд предложил мне украсть зубы и тем самым возвратить на родину реликвию, украденную когда-то де Камара, соблазн был слишком велик. Так как сам я вор совсем неопытный, я загипнотизировал Фитцджеральда и заставил его совершить преступление. Таким образом, как говорите вы — земляне, я убил трех птиц одним камнем. Я получил зубы, отомстил Фитцджеральду за все оскорбления, поставил его в затруднительное положение, и, тем самым, очистил тебе дорогу к сердцу мисс Холм.
Пишу тебе это затем, чтобы ты смог спасти его от исключения из университета, так как, по моему мнению, он не заслуживает столь сурового наказания. К тому же, имей в виду, что я загипнотизировал и тебя, заставив быть более решительным.
Сожалею, что не смог окончить университет, и даже не дождался, чтобы меня приняли в члены братства «Йота-Гамма-0микрон». На родине меня ожидают почести, так как озирианцы чрезвычайно высоко ценят благородство.
С братским приветом Хитафея.
Ленджил отложил письмо и посмотрел на себя в зеркало. Теперь он понимал, почему последние несколько часов он вел себя столь непринужденно и решительно. Совсем не так, как раньше. Он усмехнулся, зачесал назад волосы и пошел звонить Элис.
— Итак, господа, — сказал Хитафея, — теперь вы понимаете, почему я решил подписать соглашение без изменений. Возможно, я подвергнусь критике за то, что слишком легко вам поддался. Но понимаете, я питаю нежнейшие чувства к вашей планете. Я бывал на многих планетах, но нигде не чувствовал себя так хорошо, как в братстве «Йота-Гамма-Омикрон» много лет назад.
Посол начал складывать бумаги.
— Вы подготовили меморандум? Отлично. — Хитафея подписал документ, держа ручку когтистой лапой. — Значит, официальное подписание состоится на следующей неделе? С корреспондентами, камерами и речами? Если когда-нибудь у вас возникнет мысль возвести памятник основателю Межпланетного Совета, пусть это будет памятник мистеру Херберту Ленд жилу.
— Сэр, — сказал Эванс, — я слышал, что озирианцам очень нравятся алкогольные напитки землян. Позвольте пригласить вас в бар Федерации.