Башня
Шрифт:
Флойд ничего на это не ответил, промолчал. С одной стороны, Андрей безусловно прав… но с другой…
А Андрей покосился на адвоката с иронией и сказал:
– Какие проблемы, Уолтер? Россия, кажется, колония Евросоюза… так? А в колониях законы не действуют… Или я не прав?
Флойд улыбнулся. Андрей был ему симпатичен – свободный, раскованный, без комплексов и с чувством юмора. Отлично говорит по-английски… Флойду казалось, что они похожи.
– Отчасти ты, пожалуй, прав, – отозвался Флойд. Потом спросил: – Ты мое
– Конечно. – Андрей кивнул в сторону багажного отсека – Все там.
Флойд не поленился – проверил. Андрей со скептической улыбкой смотрел, как он перебирает содержимое баула.
– Ну что? – спросил он, когда англичанин закончил проверку и вжикнул молнией сумки. – Все в порядке?
– Да, – ответил Флойд. – И знаешь что?
– Что?
– Давай говорить по-русски.
– А давай.
– Как называется этот джип?
– Этот джип, мистер Флойд, называется «козел».
– Что такое «козел»?
Андрей перевел, Флойд рассмеялся.
Когда выехали за город, Флойд сам сел за руль. Конечно, управлять «козлом» после «Лендровера» было тяжеловато, но он быстро приноровился. И даже получал удовольствие от управления этим рычащим чудищем… Андрей расположился на пассажирском сиденье, достал плоскую фляжку… По машине разошелся запах водки. Флойд покосился на Андрея с неудовольствием. А Андрей подмигнул, налил водки в металлический колпачок-стаканчик и спросил адвоката: хочешь?
Флойд ответил: нет.
– А зря, – весело произнес Андрей. Он опрокинул содержимое стаканчика в рот, выдохнул и добавил: – Эх, хороша.
– Как ты ее пьешь? – недовольно спросил Флойд.
– С высоким патриотическим чувством, мистер, – ответил Андрей. Он достал пластмассовую коробку, открыл ее и показал Флойду содержимое – бутерброды с икрой: – Будешь?
Флойд ответил:
– Нет.
Андрей сказал:
– А я буду.
Он взял бутерброд с красной икрой, обильно намазанной поверх желтого масла, откусил кусок.
– Как ты это ешь? – поморщился Флойд. – Это же сплошной холестерин.
– А холестерин я выплевываю, – беспечно отозвался Андрей. Флойд не понял, но покачал головой. Андрей съел бутерброд, потер руки и сказал: – Размялись, однако… И, как у нас говорят, между первой и второй перерывчик небольшой.
Флойд только головой покачал. «Козел» ехал на север, в Карелию, в Сортавалу.
Мерно стучали колеса, изрядно пригревало солнце.
Над головой плыли легкие, похожие на перышки облака. Иван лежал в каменной яме, подложив под голову рюкзак. Незаметно для себя он задремал. А когда проснулся, состав стоял. Откуда-то доносилась музыка, слышались нетрезвые голоса. Некоторое время Иван прислушивался. Хотел получить какую-нибудь информацию о своем местонахождении. Но ничего не получил. Три нетрезвых голоса крыли какого-то Дауда Максудовича, который – «сука, чурка гребаная» –
Иван выбрался из своей «берлоги». Все тело болело.
Иван подумал: да, не перина… Он глянул в щель в борту платформы. Оказалось, что состав стоит на запасных путях маленькой – всего несколько строений – станции, с обеих сторон лес, а на шпалах, сложенных в штабель у стрелки, сидят три нетрезвых мужичка. Перед ними расстелена газета, а на газете – пластиковая бутылка и пластиковые же стаканчики, котелок, да какая-то закуска. В стороне стоит «Урал» с коляской. Дешевый китайский приемник поет голосом Витаса шлягер «Девушка из Шанхая».
Идиллия, однако, подумал Иван. Он посмотрел на часы – восемь вечера. Значит, ехали около пяти часов. За это время поезд мог проехать и сорок километров, и двести… Некоторое время Иван размышлял: что делать? Потом решил пойти на разведку. Он слез с противоположной стороны состава, критически осмотрел себя: мятый, грязный… Провел рукой по лицу – щетина.
В общем, все «на уровне». Не хватает только перегара, но трое на штабеле этого не заметят.
Иван пролез под вагоном, направился к мужикам. Его увидели, замолчали… реалии последних лет приучили настороженно относиться к чужим.
– Здорово, мужики, – сказал Иван. Вразнобой ответили: здорово… Иван потер щетину. – Подскажите, мужики, куда попал-то я?
– А ты что? Ты откуда?
– Да я это… по пьяни чего-то не пойму, куда забурился. Слова «по пьяни» были мужикам близки и понятны.
Послужили паролем: свой.
– Эва! – сказал один. – Сам-то откуда приехал?
– А поп его маму знает. Бухали с корешами три дня… А может, больше. Не помню сейчас… А где это я?
– Кузнечное в пяти верстах. Догоняешь?
– Кузнечное?
– Ну.
– А где это?
– Да-а! Это ты, братан, сильно, видать, поквасил с корешами… Кузнечное, говорю, рядом. В пяти верстах. До Приозерска – двадцать. Ну, догнал?
Вот оно что, сообразил Иван, я недалеко от Приозерска… Все очень удачно получается. Пока.
Самый разговорчивый из мужиков спросил:
– Башка-то трещит?
– Ага, – ответил Иван, – трещит.
– Ну присядь. Плеснем пару капель.
– Спасибо, мужики.
– Рыжий, налей человеку.
Рыжий налил граммов пятьдесят. Подвинул котелок и сказал:
– Спирт у нас… чистый. Но если разводить, то получается говно. Так что лучше запей холодным чаем.
Иван кивнул, взял стаканчик, выпил махом. Сразу запил остывшим чаем из котелка.
– Закуси, – рыжий протянул кусок хлеба с луком.
Руки у Рыжего были грязные, с обломанными ногтями и черной каемкой под ними – руки человека, который зарабатывает на жизнь тяжелым трудом. Скорее всего, вкалывает на железной дороге. Иван благодарно кивнул, взял хлеб. Под внимательным взглядом трех пар глаз начал жевать.