Башня
Шрифт:
Ощущение, что он находится именно в башне, продлилось ровно столько, сколько требуется глазам на привыкание к свету. Молнией полыхнуло осознание происшедшего. У Найла перехватило дыхание. Оказалось, он стоит на отлогом морском берегу. Секунду думалось, что все это ему лишь снится. Но невозможно было усомниться в достоверности волн, бьющихся в десятке метров, или в скользковатых на вид, покрытых водорослями острых камнях, уступом вдающихся в море.
В том, что именно произошло, сомнения не было. Уж сколько сказок и легенд доводилось слышать от деда, невозможно было не распознать искусные колдовские
Найл принялся снова озирать берег, и тут глаза неожиданно заметили старца, сидящего на камне. Найл крупно вздрогнул: он мог поклясться, что несколько секунд назад берег был совершенно безлюден. Теперь уж сомнения насчет колдовства развеялись окончательно.
Когда старец поднял голову, пришлось поневоле вздрогнуть еще раз: Найл узнал своего деда Джомара. Лишь подойдя ближе, он стал замечать различия. Этот человек выше, и взгляд совершенно иной, чужеземный какой-то. Вместе с тем сходство было поразительное, он вполне мог сойти за брата Джомара.
Когда Найл приблизился достаточно, тот встал. Его одеяние изумляло своей нездешностью. Сероватое, вплотную облегает тело от шеи до самых ступней. Штанины внизу переходят в блестящие черные башмаки. Найл поднял руку ладонью наружу — так приветствуют друг друга жители пустыни. Поскольку незнакомец был гораздо старше, невежливо было затевать разговор первым. Старец улыбнулся. Глаза у него были светлые, серо-голубые.
— Тебя зовут Найл (не вопрос: утверждение).
— Да, господин.
— Не надо звать меня господином. Мое имя Стииг. Уж лучше зови меня так, по крайней мере. Здравствуй.
Старец неуловимо отстранился, упредив движение Найла, думающего притиснуться предплечьем в знак приветствия.
— Касаться меня не нужно, ни к чему.
Старец улыбнулся, явно не желая обидеть юношу. Указал на камень:
— Не желаешь присесть?
Найл опустился на покрытый путаницей водорослей камень. Старец опустился на прежнее место и несколько секунд молча глядел на Найла. Затем спросил:
— Знаешь, где ты находишься?
— Я… я был внутри Белой башни.
— Ты и сейчас в ней. Закрой-ка глаза.
Найл повиновался.
— А теперь проведи рукой по камню, на котором сидишь.
Найл провел и с удивлением почувствовал, что у камня гладкая плоская поверхность. Открыв глаза, он глянул вниз: зеленая паутина водорослей, изъеденный гранит. Коснувшись, он убедился, что очертания обманчивы: кончики пальцев ощущали что-то, напоминающее отполированное дерево.
— Сними сандалии и прикоснись ногами к песку, — сказал старец.
Найл так и сделал. Надо же! Ноги ступили на идеально ровную поверхность. Когда он по ней ходил, у него и тени сомнения не возникало, что это песок, настолько натурально он смотрелся.
— Ты, наверное, великий чародей, — произнес
Собеседник покачал головой.
— Никакой я не чародей. — Он кивком указал на берег. — И это все вовсе не колдовские чары. Все это называлось в свое время панорамной голограммой. Когда люди еще жили на Земле, это был обычный аттракцион в детских парках.
— Ты знаешь что-то о той поре, когда люди были хозяевами Земли? — затаив дыхание, спросил Найл.
— Я знаю о ней все.
— А сам ты один из древних людей?
Старец покачал головой.
— Нет. По сути, меня здесь нет вообще, в чем ты убедишься, если попробуешь до меня дотронуться.
Он протянул руку. Когда Найл попытался ее сжать, пальцы прошли сквозь, ничего не ощутив. Однако Найл ничуть не встревожился. Улыбка у старца была такой располагающей, а манеры такие открытые и естественные, что бояться его, очевидно, совершенно не было причины.
— Но ты, наверное, очень старый?
— Отнюдь. Я гораздо младше тебя. По сути, мне от роду лишь несколько минут. — Старец улыбнулся растерянности юноши. — Не беспокойся. Все разъяснится по порядку, должным образом. Хотя думаю, прежде чем начать, нам надо будет перейти наверх.
Найл бросил смятенный взгляд на небо. А оно истаивало на глазах. Вместо него проступили очертания белого, слабо фосфоресцирующего купола. Там, где виднелись уходящие вдаль утесы, теперь плавно круглились стены башни. Не было уже и покрытого морскими травами камня, а был гладкий табуретик из светлого дерева. Старец сидел на таком же. Во всем прочем округлое это помещение казалось пустым, за исключением стоящего по центру столпа, устремленного из пола в потолок. Однако поверхность столпа была не ровной, а плавно переливающейся, словно там внутри неспешно клубился дым.
Старец поднялся.
— Ну что, хочешь, пойдем со мной?
Он приблизился к столпу и исчез в нем, попросту истаял. Но откуда-то изнутри, из-под дымчатой этой поверхности, донесся его голос:
— Шагай как я.
Послушавшись, парень почувствовал, как белый туман, объяв, повлек его вверх. Секунда — и Найл с легким толчком остановился.
— Теперь еще раз шаг вперед, — послышался голос.
На миг Найлу показалось, что он стоит под ночным небом. Над головой виднелись луна, звезды; вокруг безмолвно раскинулся городище пауков. Вон оно, метрах в двухстах, здание с черным фасадом — обиталище Смертоносца-Повелителя. Различались даже бойцовые пауки, застывшие на страже возле входа. Но когда, шагнув вперед, Найл протянул руку, то наткнулся на стекло. Оно было таким прозрачным, что совершенно не отражало света, наполняющего помещение. Найл указал на бойцовых пауков.
— А им нас оттуда видно?
— Нет. Свет может проникать в эти стены, но обратно не выходит.
Помещение было уютно обставлено мебелью, в целом похожей на ту, что во дворце у Каззака. Кресло и диван обтянуты гладким черным покрытием, похожим на кожу, на полу мягкий черный ковер. Необычным было лишь устройство — большой черный короб, стоящий возле прозрачной стены. На его скошенной лицевой части находилось подобие окошка из матово-белого стекла. Многочисленные кнопки, рядком идущие сверху вниз, чем-то напоминали загадочную машину, которую Найл обнаружил тогда в пустыне.