Башня
Шрифт:
— Назад!!
Дубенский подумал, что он ослышался. Этого никак не могло быть.
Кондратьев схватил за голову обнаженного по пояс парня с застывшими кровавыми потеками на спине и отбросил его в сторону.
— Назад, твари!!
Девчонки, которых толкал перед собой парнишка, завизжали, но продолжали бежать к бело-голубому вертолету с буквами ГИБДД на борту.
Он увидел, как это делает Кондратьев, и в этом не было ничего человеческого. Нет, он не мог даже разглядеть,
Капитан мгновенно выпрыгнул вперед, девчонки разлетелись, как листья от порыва ветра, и упали на вертолетную площадку. Дубенский понимал только, что они живы: они крутили головами и пытались встать.
— Ну ты и сука! — прошипел обнаженный парень, не отнимая руку от правого уха.
А Дубенский пытался сообразить, за что ухватил его капитан… Ведь голова такая круглая, и волосы у парня были слишком короткими: по последней моде, с выбеленными прядями, нагелены и зачесаны вперед.
«За ухо!» — понял он и отвел глаза. Ему совсем не хотелось смотреть, осталось ли у парня правое ухо… Капитан подержал его немного в кулаке и, разжав пальцы, бросил на крышу.
— К машине!! — страшным голосом, перекрывающим шум винтов, скомандовал капитан, и бойцы, не раздумывая, бросились к вертолету.
Дубенский подскочил к Кондратьеву и, замирая от собственной звенящей злости, вцепился в отвороты черной куртки капитана.
— Ты! — орал он. — ТЫ!! ГАД!! Что ты делаешь?! — Он тряс Кондратьева изо всех сил, но тот даже не двигался с места; стоял прочно, как скала. Как Терминатор из одноименного фильма, с той лишь разницей, что Дубенский мало походил на мальчика Джона Коннора: он был почти на голову выше капитана.
Кондратьев не обращал на него внимания, он только хлопал пробегающих мимо бойцов по спинам, и эти удары отдавались в ногах Дубенского. Ему казалось, что капитан бьет их гораздо сильнее, чем следовало.
Или это было совсем другое? Или это крыша дрожала под его ногами, возвещая о том, что Башня скоро — с минуты на минуту — рухнет?
Бойцы проносились мимо них, совершенно одинаковые с виду, но Кондратьев, даже не поворачивая головы, безошибочно различал их — по походке и развороту плеч.
— Сергей… — цедил он сквозь зубы, отвешивая очередной хлопок. — Слава… Алексей… Стас…
Пятеро бойцов, скрючившись, набились в салон вертолета. Дубенский увидел, как шестой, с размаху ударив грудью товарищей, закрыл за собой дверцу. Вертолет — маленькая двухвинтовая машина из конструкторского бюро Камова — натужно взревел двигателями и оторвался от крыши. Тогда седьмой боец, разбежавшись, уцепился обеими руками за колесо шасси и повис на нем.
— Микола… — усмехнулся Кондратьев, и Дубенскому показалось, что он уловил затаенную гордость в интонации капитана.
Вертолет молотил
— Как же это?! Почему?! — Дубенский думал, что он сейчас своими руками разорвет Кондратьева на куски, но капитан, даже не поморщившись, легко оторвал его пальцы от воротника.
— Имею приказ: эвакуировать штурмовую группу, — он помедлил и почесал переносицу. — Любой ценой.
Дубенский отступил от него на два шага. Шум двигателей и винтов вертолета постепенно стихал, и теперь он не слышал ничего, кроме свиста ветра.
— Мы дорого стоим, — словно оправдываясь, сказал Кондратьев. Дубенский отметил, что капитан не смотрит ему в глаза. — Мы — как элитные бультерьеры… Нас выращивают в специальных питомниках.
Он на секунду замер, а потом пошагал к лежавшим девчонкам.
— Мы дорого стоим, — повторил он. — Но дешево обходимся…
Дубенский, как ни старался, не мог понять смысл его слов.
Кондратьев нагнулся, подхватил голову девчонки и фалангой большого пальца помассировал ей верхнюю губу. Та словно ожила; вскочила на ноги и отбежала от капитана на несколько метров.
Кондратьев даже не взглянул на нее, просто подошел к другой девчонке и проделал то же самое.
Дубенский сплюнул под ноги и отошел к краю крыши. Он почувствовал, как на плечо ему легла рука капитана.
— Ты осуждаешь меня? — спросил Кондратьев, и Дубенскому показалось, что его голос немного дрожит.
— Ты — мудак! — со злобой сказал Михаил. — Я думал, что ты — герой, а ты — мудак!
Он стряхнул руку Кондратьева и отошел еще дальше.
— Чаще всего это одно и то же, — задумчиво пробормотал капитан и замер, уставившись вниз.
Кстин встал на колени и, широко раздвинув ноги, просунулся в люк.
— Марина! Извините, что не постучался… Это снова я. Не удержался: мне опять очень захотелось вас увидеть.
Кстин не понимал, что с ним происходит, но почему-то, кроме дурацких шуток, которые были вовсе не смешны, ничего в голову не лезло.
Он не задумывался над тем, что рядом с Мариной был ее сын; сын, в глазах которого надо было выглядеть авторитетно. Впрочем… Какой, к черту, авторитет: он был с головы до ног покрыт пылью, облит потом и покрашен сажей. Кстин представил себе, как он сейчас выглядит, и с трудом подавил короткий смешок.
— Хватайтесь! — Он почувствовал, как чьи-то маленькие ладошки обхватили его руки.
Кстин крепко сжал эти маленькие ладошки и потянул на себя легкое, почти невесомое тело, одновременно разгибая спину и приподнимаясь на коленях… Вытащив человека, сжимавшего его руки, он увидел, что это — Валерик.