Бастард Павла Первого

Интерлюдия первая

Профессор Брянцев всё более страстно вглядывался и вчитывался в листы старой бумаги. Записи времён царствования Павла Первого были сделаны современным стилем, без "ятей" и прочих "еров". Причём изложение явно указывало на какую-то невероятную подделку или фальсификацию, но... Бумага старая, соответствующая более чем двухвековой давности, чернила выцветшие, а вот словесные обороты почему-то как только что из интернета. И вся эта странность перемежалась другими, более аутентичными документами эпохи. Такое впечатление, что в пачку старых записей навтыкали страницы какого-то современного

попаданческого романа.

– Владислав Борисович, но к чему такие сложности?
– резонно удивился студент, помогающий отделять зёрна от плевел, - Неужели такая форма пиара?

– Странно другое, Арнаутов, закладка сделана давным-давно. Мы же её случайно обнаружили, сам видишь.

Да, ремонтно-реставрационные работы приостановили, когда внутри обнаружили замурованный тайник, а в нём несколько кип бумаг. Когда-то они были перевязаны тонкими верёвками, но те уже практически сгнили. Ещё одна странность то, что листки были написаны разными почерками и совершенно разного содержания. И всё остальное, исключая "страницы дневника-романа", было вполне аутентичным, даже стиль.

Кстати, сам текст на загадочных страницах нормально объяснял несоответствие, мало того, не противоречил общеизвестным историческим фактам. Исключением являлось лишь откровение автора, выходящее за рамки естественных наук начала двадцать первого века. Якобы личность современника оказалась в теле тогдашнего хроноаборигена. Слишком избитый штамп в книгах, чтобы быть правдой. Все же знают, что такого не может быть в принципе. Хотя бы потому, что такого не может быть никогда!

– Ладно, Арнаутов, сиди и откладывай листы дневника в сторону, а я пока отправлю несколько страниц на анализ. Думаю, что завтра всё станет ясным.

– А если...
– но профессор уже удалялся, чтобы побыстрее разобраться с явной околесицей.

Глупо тратить слишком много времени на столь примитивную мистификацию, на этом успехов не добьёшься. Да и коллеги начнут насмехаться, а Брянцев такое не любил. Всё-таки претендовал на академическое звание и ни в коем случае не имел права оказаться втянутым в дешёвую спекуляцию.

Студент решил воспользоваться тем, что остался на время один и начал снимать на телефон загадочные страницы. Лишним не будет, а то и пригодится может впоследствие. Он ещё не знал, что "автор" вообще-то ныне живёт в психбольнице и другой профессор его исследует, а заодно пишет научную работу о странном пациенте. Уж очень невероятном по определению, который пытается объяснить что рождён в конце... восемнадцатого века. Хотя по всем данным, по документам и по внешнему виду, 1957 г.р. А его необычность в том, что тесты показывают личность юноши, да ещё каких-то царских времён. По крайней мере, изъясняется по старому. Приходится держать на лекарствах, чтобы не буянил и пока работа не будет завершена и не опубликована...

Глава первая

– Эй, барыня, поделись с каликами перехожими, чем можешь, - ухмыльнулся самый развесёлый из гоп-компании.

Пятеро мужиков, явно заблудших в наши места, реготали от всего сердца. Вроде, улица Моховая всего в квартале, а впечатление такое, как будто мы идём по какому-то окраинному переулку, а не по Хамовой слободе. Да и сами уличные герои явно где-то неподалёку подрабатывали, небось и кабак посетили, получив расчёт. Города не знают, вот и решили погулять, а потом сбежать. А увидев красивую женщину с сыном, наверняка посчитали их лёгкой добычей. В смысле, отобрать что бог послал, пьяненьким-то море по колено.

– Маман, я сам разберусь, постойте здесь.

Матушка у меня послушная, хотя и удивлена тем, что кто-то в Квасном переулке посмел пасть раззявить.

В пятнадцать лет я не тот, что был в двенадцать, когда моего хроноаборигена отметелили братья Архиповы до потери сознания. Теперь мне такие встречи лишь в радость, а то не на ком стало тренировать постоянно растущую силушку, рекцию, скорость передвижения и прочие умения прошлого.

А вот на самой Моховой случился затор в это время, из-за чего фешенебельная карета, сопровождаемая дюжиной гвардейцев, просто развернулась и двинулась к нашему переулку. Это побыстрее будет, чем дожидаться, пока сцепившиеся телеги растащут. Никакой императорской власти не хватит, чтобы случайность преодолеть. Хотя насколько случайно сиё происшествие? И насколько случайны те пятеро, которые мне попались? Павла Первого многие не любят и готовы под шумок прекратить его правление.

Так и сошлись звёзды, что когда я уже троих отправил в нокаут (одного, видимо, навсегда), подоспели конные гвардейцы. Им издаля хорошо видно было что к чему, не дали добить двух оставшихся гнид. Такое впечатление было, что не деревенские мужики бестолковые, а хорошую подготовку соперники имели.

– Мадам, вам помощь не требуется?
– послышалось сзади, видимо маман спросили.

– Нет, господа, мой сын достаточно умелый в таких случаях, не переживайте.

Император так и не вышел из кареты (и может быть правильно сделал), но обратился к своему спутнику.

– Алексей Андреевич, будьте любезны в ближайшее время выяснить всё о женщине и этом юноше, но, ради всех святых, сделайте это в абсолютной тайне. Не хочу, чтобы при дворе узнали о моём интересе.

– Будет исполнено, ваше императорское величество. От всего сердца расстараюсь. Даже самому любопытно, как юноша одолел столько мужиков и вроде даже не запыхался.

– Вот-вот, а заодно выясните, кто его воспитал таким бойцом.

Двое гвардейцев остались улаживать дела с подоспевшими полицейскими, а остальной эскорт сопроводил карету дальше по маршруту. Вскоре и нас отпустили, получив пояснения, благо до дома оставалось недалеко, а бабуленция уже вглядывалась в небольшое столпотворение, стоя возле калитки. Когда мы подошли, она поставила в сторону мой любимый дрын, гордо именуемый по-домашнему "боевым посохом". А что, шестифутовая дубовая палка, добротно изготовленная и ошлифованная дружеским столяром, надёжно заменила в быту такую же, но покороче. Я всё-таки по-прежнему расту, несмотря на тайный солидный возраст. Бывает же такое, сам удивляюсь!

Живу уже три года в теле Дениса Альберова, из родственников лишь мама и бабушка. Это не дурацкая фамилия, это какой-то из предков, якобы из самих Альбервилей (то ли графьёв, то ли баронов побочной ветки) поменял родовое имя на место жительства. Вроде ещё во времена царя Алексея Михайловича. Ни титула, ни земель во Франции, ни суперского наследства - явно притащился на своей кляче в Россию с одной лишь шпагой и гонором, как какой-нибудь д'Артаньян или Сирано. Правда, воевал достойно, как и его потомки по мужской линии. Всё-таки столь полезные умения из поколения в поколение передавались.

Самый предпоследний мужеска пола, мой дед Фёдор, аж с самим Суворовым служил, пока раненым не вернулся. Моего Дениску с шести лет обучал воинскому ремеслу, мечтал пристроить в армию, но в итоге помер, бедолага, за год до внедрения моей неуёмной личности. Лишь светлая память осталась от него. Где по ходу дворянство растворилось никто из близких не знал, придётся самому заслужить в этом сословном обществе. А вот по линии биологического отца у меня явный прочерк. Ну или КакойТоВельможович, поэтому числюсь Ивановичем, ежели приспичит. Хотя отчества пока никому особо не нужны, разве что для бюрократических надобностей.