Бастард
Шрифт:
— Чего встали? — Рыкнул Гаспар, кладя ладонь на эфес. — Ему за девяносто, просто вытащите на улицу, и дело с концом.
Гвардейцы переглянулись и медленно двинулись к дверному проёму.
***
Серкано вздрогнул, когда полог откинулся и в проходе появилась рослая фигура. Мальчик? Нет, он сейчас должен быть на другой стороне пляжа, оттачивать технику боя. За спиной незнакомца появилось ещё двое, вместе направились к нему, сжимая поблескивающие шпаги.
— Кто вы? — Пролепетал Серкано.
Собственный голос вызвал отвращение, настолько жалкий и переполненный старческой немощью. Незнакомцы
— Мы твоя смерть, Серкано де Креспо. Папа требует твою голову, по велению Господа!
Они встали перед кроватью, средний протянул руку, схватил край одеял и рванул на себя. В тусклом свете из дверного проёма сверкнула полоса стали. Гвардеец отшатнулся, заваливаясь на спину, с клинком эспады вошедшем в рот и высунувшимся под затылком. Оставшиеся двое отскочили, выставляя рапиры, и глядя на поднимающегося с койки старца со смесью ужаса и удивления.
Серкано использовал падение мертвеца и застрявший клинок, как рычаг. Поднялся так быстро, что закружилась голова, упёр босую ногу в грудь покойника и рывком освободил эспаду. Усилие отозвалось тупой болью в костях, но это уже неважно.
— Мальчики, — заскрипел Серкано, медленно поднимая меч и заводя левую руку за спину, — вас не учили, что воин должен спать с оружием?
Они бросились разом, надеясь проколоть шпагами, как соломенное чучело. Серкано плавно отвёл самый быстрый выпад, гвардеец увидел устремившуюся навстречу гарду. От второго увернулся полуповоротом и проскользнул меж молодчиков. Руку тряхнуло, удар, как бы ни хотелось, прошёл вскользь, прямой скорее сломает старческие кости, чем навредит врагу.
Серкано развернулся и ткнул в незащищённую спину, остриё пробило плащ и слой одежды. Скользнуло меж позвонков, прихвостень Папы истошно взвизгнул и повалился на кровать, корчась от боли. Второй развернулся, прикрывая плащом колющий удар, но Серкано поднял эспаду над его рукой. Клинок вошёл в глаз, прежде чем враг сообразил, что произошло.
***
Гаспар скривился, услышав вопль в доме, потянул рапиру из ножен и замер, держа в опущенной руке. Спустя невыносимо долгую минуту полог откинулся и наружу выбрался старик, тощий как скелет, в одних штанах. Дряблая кожа обтягивает кости, обрисовывая череп во всех подробностях, волосы жидкие, стекают на плечи белыми прядями. Живот прилип к хребту, если присмотреться, то на груди видно, как бьётся сердце.
— Давно не виделись, Серкано. — Сказал Гаспар, прижав левую руку к груди и поклонившись. — Время тебя не пощадило.
— Зато к тебе было снисходительно. — Просипел старик, жадно хватая ртом воздух. — Отец.
— Я бы мог назвать тебя сыном, Серкано, — ответил Гаспар, — но слугам Господа дети ни к чему.
Церковник вскинул голову и в зрачки вспыхнули, будто ртуть или зеркало под светом факела. Губы пошли в стороны, обнажая удлинённые клыки. Шпага поднялась, нацеливая клинок в грудь старика. Свободной рукой Гаспар расстегнул рубашку, оголив шрам у сердца. Нежно-розовый, будто поставленный вчера.
— Смотри, всё такой же, как и в день твоего предательства. Я почти чувствую твой клинок на рёбрах.
— Это хорошо, сейчас освежу воспоминания.
Серкано покачнулся и медленно пошёл к врагу, держа эспаду опущенной.
Глава 10
Взмах,
Рисунок правильный, даже идеальный, Серкано носа не подточит. Только скорость подкачала, нужно сократить время до полутора секунд. Вместо двух. Орландо задумчиво поджал губы и поднял взгляд к луне, над этим поработает завтра. В бёдрах нарастает усталость, а рот кривится в протяжном зевке, выворачивающим челюсть.
Парень спрятал меч в ножны и вытащил из-за пояса дагу, завертел в левой руке. Плоский клинок мерцает, отражая лунный свет. Надо отточить блокировку и поворот кисти для залома вражеского клинка. Орландо прислушался к ночи, словно ища совета. Волны накатывают на песчаный берег с тихим шелестом, скоро начнётся прилив. В зарослях по левую руку перекрикиваются полуночные птицы. Поднимающийся ветер приносит щекочущие ароматы озона и запутывается в кронах. Будет гроза.
— Значит, пора домой. — Пробормотал Орландо. — Старик сам о себе не позаботится.
***
Он пошёл по песку, позволяя волнам омывать ступни. Первые тучи вгрызлись в луну, ветер усилился, остужая разогретое тренировкой тело. Орландо остановился, глядя на родную хижину, освещённую луной, будто тусклым солнцем. Сердце кольнул страх. Песок возле неё изрыт множеством шагов, а поодаль лежит… Серкано.
Без головы.
Над телом возвышается фигура в синем плаще, деловито прилаживающая жуткий трофей к поясу. Она подняла взгляд на парня, глаза блеснули, как у кошки. Выпрямилась, ложа ладонь на эфес шпаги. Серебряный свет искажает черты лица, придавая звериный вид. Под левым глазом пламенеет свежая рана, на груди, и шее видны чёрные пятна свежей крови.
В груди Орландо грохнул барабан, вторя ему, за спиной заворчал гром. Холодная лапа отчаяния, замешанного на ярости, схватила за потроха и рванула, оставляя на месте парня пустую оболочку. Вспышка гнева и молнии, бросила на песок угольную тень, протянувшуюся до ног убийцы.
Орландо не заметил, как скьявона оказалась в руке, а пальцы стиснулись до треска деревянной рукояти. Пламя, вспыхнувшее в груди, исчезло, оставив тянущую пустоту.
— А, ты, должно быть, воспитанник Серкано? — Спросил убийца, касаясь навершия эфеса шпаги указательным пальцем. — Впрочем, мы ведь уже встречались.
— Зачем. — Сказал Орландо, идя к нему, голосом ровным и без эмоциональным. — За что.
Гаспар разглядел круглые, как у совы, глаза цвета замутневшего синего льда. Движения плавные, но механические, как у марионетки. Кончик меча царапает песок, оставляя ровную борозду.
— Молодёжь. — Пробормотал посланник Папы, оглядывая два десятка метров между ними. — Чуть что теряют самоконтроль. Хочешь потанцевать? Почему бы и не…
За спиной парня в наползающих тучах шваркнул гром, Гаспар сощурился и едва успел отскочить. Клинок скьявоны взрезал воздух, там, где, долю секунды назад была шея. Орландо крутанулся, усиливая и ускоряя инерцией новый удар.