Бастарды
Шрифт:
– Сколько? Сколько времени вам нужно, мастер? – развернувшись к Ал-Тору всем телом, спросил Такеши.
Ал-Тор схватился за голову:
– Великие боги, если все влюбленные такие болваны, то избавь меня клинок от этой напасти. Ты можешь потерпеть? Поверь, если тебя убьют, ей от этого легче не станет. Для начала надо проверить, действительно ли она там, потом предупредить ее, что ты здесь, и, наконец, указать вам обоим точное время. Это дело требует тщательной подготовки.
– Вы правы, мастер. Простите меня. Просто, когда я думаю, что она,
– А сколько ей лет?
– Семнадцать. Теперь уже.
– А тебе?
– Двадцать шесть.
– Мы почти ровесники, – улыбнулся юноша и неожиданно протянул островитянину руку.
– Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Клянусь.
– Спасибо, мастер, – ответил Такеши, пожимая протянутую руку.
Всю следующую неделю в замке только и было разговоров, что о готовящемся похищении. Одни назвали это самоубийством, другие – достойным ответом сатрапу на похищение самого Ал-Тора. Спорили до хрипоты. Пару раз даже звенели клинки, когда спорящие исчерпывали весь запас доводов и переходили на личности. Но дуэли сразу заканчивались, стоило только появиться первой царапине.
Топ-Гар и Ал-Тор жестко пресекали любую попытку продолжить дуэль, охлаждая особо горячие головы, говоря, что смерть любого из бойцов пойдет на пользу только сатрапу, но никак не делу.
Такеши, пришедший в себя после путешествия, слонялся по замку, маясь от вынужденного безделья и тихо сатанея. Ему вернули его любимое копье, и не раз все население замка бросало свои дела, чтобы в очередной раз увидеть, как огромный, необъятной толщины воин метался по утоптанной площадке, прокручивая длинное копье с силой и скоростью, приводившей всех в восторг.
Он то прогибался, касаясь затылком земли, то распластывался на земле, раскинув ноги в противоположные стороны, то выпрыгивал так, словно собирался улететь прямо в осеннее небо. Однажды, здорово разойдясь, он просто перепрыгнул через спину кузнецова жеребца, повергнув в шок всех, кто это видел.
Но самым большим событием в жизни замка стали тренировочные бои между Ал-Тором и Такеши. На это зрелище сбегалось посмотреть все население. Стоило им сойтись, и на площадке начинало твориться нечто невообразимое.
Эта ненормальная парочка металась по площадке с такой скоростью, что человеческий глаз был не в состоянии уследить за происходящим. Каскады прыжков, кульбитов и сальто следовали один за другим, а звон стоял, как в кузнице у Размана. Оружие летало в руках воинов, сливаясь в одно сплошное, сверкающее пятно.
Но каждый раз, бой заканчивался одинаково. Длинный меч Ал-Тора замирал у головы Такеши на мгновение раньше, чем хищное лезвие нагинаты толстяка останавливалось у груди юноши. В реальном бою все закончилось бы смертью обоих бойцов, но это не становилось предметом споров между ними.
Такие бои стали ежедневными, после долгого разговора между Ал-Тором и его
Разговор этот состоялся в ночь, когда сотня вернулась в замок. Вернувшись из терм в свою спальню, юноша улегся в постель и попытался уснуть, но перевозбужденное воображение Ал-Тора прогоняло сон. Прокрутившись с боку на бок около одного оборота клепсидры, он уселся и принялся звать меч. Ответ пришел почти сразу.
– Не спится, воин? Вот и я не сплю. Все думаю, когда ты, наконец, соберешься дать мне имя. Надоело представляться просто бастардом.
– Представляться? Кому? – растерянно спросил юноша.
– Как это кому? – возмутился клинок. – Да хоть той же нагинате. Думаешь приятно называться просто родовым прозвищем?
– Извини. Я не думал, что у тебя могут быть такие проблемы. Мне и в голову не могло прийти, что вы говорите между собой.
– Конечно говорим. А как, по-твоему, я узнал, что им требуется помощь? Догадался? Ведь это именно нагината принялась звать на помощь, когда Медведь рухнул без сознания. Я услышал ее и передал тебе. А ты привел помощь. Мы общаемся. Говорим.
– Прости, но тогда я совсем ничего не понимаю. Ведь мы сражаемся вами. Оружием. И в схватках частенько погибают не только носители, но и само оружие. Я не говорю о выщербинах, их можно загладить и заполировать. Но, сражаясь между собой, вы ломаете друг друга. Как быть с этим? Люди враждуют, воюют, нападают друг на друга, это понятно. Но вы?
– Да. Мы ломаемся, портимся, но мы помним, кто и для чего создал нас. Ведь бой, это наше предназначение. Нас для этого и создали. Хочешь знать, как все начиналось? Как появилось на свет оружие? Теперь я могу рассказать тебе. Я вспомнил. Все.
– Ты вспомнил, как на свет появилось оружие?
– Да.
– Но ведь даже тот, первый клинок был намного младше, чем вся история оружия. Как ты мог вспомнить это?
– Эта история передается оружием как память, чтобы мы никогда не забывали, в чем наше предназначение. Старшие клинки рассказывают ее тем, кто появился на свет позже. Те, кто носят на лезвии муаровый узор, являются хранителями этих знаний. Это знал тот клинок, а теперь вспомнил я.
– А то оружие, которое кузнецы продают на базарах и ярмарках за несколько медных монет. Как же оно?
– С ним так же, как и у вас. Мы называем их клинки одного боя. Редко кто из них проживает больше. Именно поэтому солдаты готовы отдать последние деньги за хороший клинок.
– Это верно, – согласился Ал-Тор, вспомнив, что любой солдат, желающий прожить несколько больше, чем один бой, готов был остаться голодным и босым, но иметь в руках хороший, булатный меч. Ведь от этого зависела его жизнь. – Хорошо. Расскажи мне, как это началось, – попросил он, устраиваясь поудобнее и приготовившись слушать.