Батальон крови
Шрифт:
— Я. Как он? — ответила девушка. Она подбежала, бросила сумку и стала рвать на Парове гимнастерку. Достала бинты и начала перевязывать раненого. Паров привстал, облокотился на руку.
— Гриш. Я выжил! Смог! — спросил он.
— Еще бы. Всех немцев перебил, нам ничего не оставил.
— Ага, они как муравьи из машины высыпали.
— Молчите! Ему нельзя говорить, — крикнула Юлька. Она закончила перебинтовывать грудь и сразу принялась за правую руку, а затем и ногу. Всего у учителя обнаружилось пять ранений.
— Видал? Решето из меня сделали, — улыбаясь, произнес он.
—
— Так, ребята, аккуратно берем и несем к штабу. Там машина есть. Успеем до госпиталя, — волнуясь, сказала Березкина. Солдаты взяли его под руки и быстрым шагом понесли к штабу. Дорога оказалось трудной. За двести метров до деревни Паров потерял сознание, а когда его принесли к штабу, жизнь покинула солдата. Юлька тяжело вздохнула и отошла в сторону.
— Эх, солдат, что же ты не дотянул? — обратилась она к убитому.
Вокруг собрались бойцы батальона и сняли шапки. Киселев вышел из штаба, посмотрел на Парова и приказал:
— Завтра похороните его. А я представлю этого человека к награде. Он заслужил. Из штаба вышел Яшка и виноватым взглядом посмотрел на учителя. Вслед за ним появился Колек.
— Мы выполнили задание, а он прикрыл нас, — произнес он.
— Отнесите его в дальний сарай, возьмите новую форму у старшины и попросите его, чтобы нашел человека, кто гробы умеет делать.
— Да я сам сделаю, — крикнул из толпы Савчук. — Там у дома доски готовые есть. А похороним мы его вон там. — Он показал на два дерева. Они росли недалеко от деревни на небольшой покрытой белым снегом поляне.
— Хорошее место, там ему спокойно будет, — сказал старый дед-партизан. За эти дни Гриша потерял его из вида, но теперь узнал. — Никто не знает: он был верующим? — поинтересовался дед.
— Все знают! В Бога верил, — ответил Григорий.
— Значит, я завтра ему крест сделаю, — ответил старик.
Солдаты взяли тело Парова и отнесли в дальний небольшой сарай. Положили на доски и накрыли белой простыней.
Утром несколько человек ушли копать могилу. Савчук стругал гроб, а старик-партизан делал крест. Он всю ночь провел с убитым в сарае. Читал церковную книгу.
Смерть учителя как-то странно подействовала на всех. Кто-то его не любил, кто-то считал трусом, но когда разведчики рассказали о его героическом поступке, все поняли, что погиб настоящий русский человек. Действительно, Савчук был прав, когда говорил, что первый бой не считается. И этот обыкновенный учитель, сумевший, несмотря на бронь, вырваться на фронт, доказал всем, что на фронте человек открывается по-другому и в каждом просыпается сила нашего народа. Он смог перебороть себя и погиб как герой.
Комбат собрал разведчиков и попросил написать письмо родственникам. Это считалось высшей наградой, когда кто-то писал родным о том, как погиб их отец, брат или муж. На родине погибшего героя это письмо будет тысячу раз перечитываться, его будут хранить как святыню. Доверили Георгию. В конце письма он написал: «Спасибо за то, что он спас нам жизнь. Мы отомстим за него фашистам».
Многие на войне погибали незаметно, хотя и они были героями, но вот так перешагнуть через страх и доказать свою любовь к земле родной —
Похоронили рядового Парова в два часа дня на поляне у двух кленов. Комбат рассказал о его подвиге. Солдаты дали прощальный залп в честь этого человека, и молча разошлись. Савчук выдал желающим спирт. Бойцы помянули учителя и всех, кто погиб за эти дни.
Григорий долго думал об этом человеке, и то, что он обязан ему жизнью, помнил всегда. Могли немцы догнать их на машине, и неизвестно чем бы кончился этот бой. Разведчики, Яшка и Николай, тоже вспоминали и даже оправдывались, в том, что они вернулись.
— Разведотряд обязан вернуться — с потерями или без, но он должен прийти в расположение и доложить о выполненном задании, — говорил Николай.
И все понимали, что задание — это главное. На войне люди погибают, но если на кого-то возложено ответственное задание этот человек через «не могу» должен дойти и выполнить приказ. Разведчики подтвердили данные дивизионной разведки, и командование, зная о трудной местности, стало планировать наступление. Казалось бы, ничего особенного, увидели, что кроме дороги подходов нет, но и эта информация была важной. Командиры знали, где можно пройти быстро, и куда послать минеров, чтобы Красная армия могла нанести решающий и мощный удар.
На следующий день деревня ожила. Подошли танкисты, два полка пехоты — и батальон Киселева растворился в таком количестве народа. По деревне ходили незнакомые офицеры, солдаты, и все ждали приказ о наступлении.
Вновь, как и раньше, перед обводным рубежом, Красная армия накапливала силы. Недалеко от деревни встала батарея артиллерии, немного дальше — танки. Через неделю прибыли две роты минеров. Они сняли заложенные мины с посадки и поля. Бойцы батальона Киселева прикрывали их. Им помогали пехотные роты. Немец был совсем близко, но уже не решался выезжать на машинах за пределы траншей.
Целый месяц в деревне продолжалась непонятная суета. Солдаты и офицеры бегали из сарая в сарай, некоторые заняли дома, и там тоже все бойцы находились в напряжении и ожидании.
Григорий вернулся в штаб, чтобы быть при деле. Федор помогал ему. Они с утра до вечера связывались со штабами и докладывали о подготовке. С Таней Гриша никак не мог связаться. Титова обещала помочь, но так и не смогла сообщить Григорию дополнительную, только для них, частоту. За такое могли наказать — да еще и вызвать, куда надо. А там пришлось бы оправдываться и объяснять, зачем выходил на связь и с кем именно разговаривал… Вдруг, ты предатель и передаешь врагу зашифрованную секретную информацию? Гриша хотел написать письмо, но так и не узнал адрес. Никто не знал Таню. Складывалось впечатление, что ее не существует, но радист решил, что в таком количестве штабов и соединений можно легко потеряться одной радистке. Он прекратил поиски и решил что позже, когда они войдут в город, он продолжит их.