Батяня. Бой против своих
Шрифт:
— Есть, товарищ майор, — быстро проговорил сержант и побежал в сторону трибуны.
«Еще не уверен в себе, но далеко пойдет, — улыбнулся в душе Батяня, — научится сразу по делу говорить, и все с ним будет в порядке».
Не успел майор растоптать носком ботинка потухшую сигарету, как в небе стали раскрываться первые купола парашютов предпоследней группы экзаменуемых офицеров-десантников. Лавров приник к окулярам бинокля и напрягся, на его лице дрогнул мускул — один из офицеров по-прежнему продолжал падать, хотя
— Брезентовый «стол», живо! — крикнул майор группе курсантов, покуривающих за трибуной у запасного брезентового «стола».
— Товарищ майор, что случилось? — в недоумении спросил один из них, но уже готов был бежать, куда ему укажет командир.
— Живо! — на этот раз голос Батяни перекрыл гул самолета в небе.
Курсанты побросали сигареты и, ухватившись за брезентовое полотнище с крестом, со всех ног бежали за майором. Они еще не заметили, что происходит, но по напористому тону Лаврова уже понимали, в небе случилось что-то ужасное.
Батяня на ходу рванул тонкий ремешок бинокля — поднес окуляры к глазам. Теперь падающий офицер был виден так отчетливо, словно их разделяла какая-то сотня метров, а до падения оставалось секунд десять — не больше.
— Быстрее! — подогнал курсантов Лавров. — Вот здесь! Здесь он упадет! — командовал молодыми бойцами майор, указывая, где остановиться. — Растягивайте брезент!
Батяня точно определил место падения парашютиста.
— Двести… сто… пятьдесят… — тихо проговаривал Лавров, — тяните каждый на себя! Что есть сил, — он и сам уже вцепился в жесткий брезент.
Раздался хлопок, похожий на сильный удар ладоней друг о друга. Десантники пошатнулись, но удержались на ногах. Тело парашютиста попало прямо в центр брезентового круга, как и планировал Лавров.
— Как снег на голову, — рассматривая неподвижно лежавшего на «столе» парашютиста, произнес кто-то из курсантов.
Батяня коротко кивнул — молодые бойцы аккуратно опустили брезентовое полотнище на землю. Теперь парашютист находился в полной безопасности, если, конечно, остался жив.
— Где я? — подозревая, что он уже на небесах, прохрипел офицер-неудачник.
— На земле. Все в порядке. Я не ангел, а майор, — подмигнул парашютисту Лавров. — И угораздило же тебя, брат!
Офицер поморщился от боли, перевернулся на спину. Он уже хотел было приподняться на локтях, как майор Лавров отрицательно покачал головой. В таких случаях лучше пребывать в неподвижности, ведь сломанным может оказаться все что угодно — начиная от шейных позвонков и заканчивая лодыжкой. То, что ничего не болит, — еще не показатель. В первые секунды боли можно и не почувствовать.
— Не дергайся, браток, — Батяня осторожно опустил руку на плечо парашютиста.
Курсанты
— Спасибо, что помогли, — бросил курсантам майор. — А теперь вызовите санитарный фургон, ему срочно нужна медицинская помощь.
— Пустяки! — отмахнулся парашютист и осторожно пошевелил ступней. — Спинной мозг не поврежден.
— Боль ниже пояса чувствуешь?
— Еще как!
— Тогда все будет хорошо.
Офицер прищурился, по его загорелому лицу пробежала чуть заметная дрожь.
— Холодно, — еле слышно проговорил он, — сигаретой не угостишь?
Батяня понимающе кивнул и достал из нагрудного кармана камуфляжной куртки пачку, прикурил, сунул сигарету в пальцы лежавшему.
— Что стряслось в небе? — спросил Лавров, хотя понимал, что вряд ли пострадавший способен сейчас анализировать, но надо было его отвлечь до прибытия медиков.
Парашютист глубоко затянулся табачным дымом и тут же зашелся кашлем.
— Со мной такое впервые, — вымолвил он, — даже не пойму, что именно произошло. Память отшибло. Помню, как пошел, а дальше…
— Не забивай себе этим голову. Вспомнишь. Главное, что все обошлось, — произнес Батяня, поглядывая в сторону трибуны, от которой уже катил санитарный фургон. — Сам-то ты откуда?
— Дальневосточный округ, — незамедлительно ответил офицер.
— Зовут как? — спросил Батяня, проверяя парашютиста на сохранность памяти.
— Майор Бутусов, — тяжело задышал офицер.
— Майор Лавров, — назвался комбат. — Где-то мы виделись и раньше.
Но продолжить расспросы парашютиста не пришлось, тот потерял сознание. Лавров вынул дымящуюся сигарету из его губ. Двое санитаров бережно погрузили на носилки неподвижное тело парашютиста и захлопнули дверцы машины. На просьбу майора взять его с собой медики ответили категорическим отказом, сославшись на нехватку места в машине. Но Лавров знал, что обязательно навестит пострадавшего парашютиста. Уж очень знакомым показалось ему лицо майора Бутусова.
Батяня раскрошил недокуренную сигарету и зашагал по летному полю, на ходу пытаясь вспомнить, где же он мог раньше видеть этого человека с неславянским разрезом глаз.
Тускло освещенный коридор госпиталя казался унылым и заброшенным. Стенки с волдырями отслоившейся краски, отваливающейся штукатуркой. Мерцающие, гудящие, словно мухи, лампы дневного света. Свисающие с пропитанного водой потолка провода. Кресла-каталки, брошенные прямо у дверей палат. Новое здание госпиталя обещали сдать вот уже три года подряд, потому в старом и не делали основательного ремонта. Отовсюду пахло медикаментами и хлоркой.