Байкеры
Шрифт:
Отличительный знак Трибунала — хромированные накладки на поворотниках в виде готической буквы «Т». Кей отвел от них взгляд и напрягся. Трибунал поднял руку.
— Джер-р-ронимо!.- истосковавшийся по драке Барон издал боевой индейский клич, срываясь с места и пропав в туче дорожной пыли.
Стая вошла в городок с мощью первого удара топора, крепко зажатого мускулистыми руками мясника с опытом.
Слегка завалившись на повороте, Кей затормозил, как влитой, напротив магазина. Вокруг болтались горожане, с пьяным недоумением рассматривая Стаю, приготовившись обидеться и сказать
Не пришлось!
Двое Бешеных ворвались в магазин, столкнув с крыльца замедленно перемещающихся мужичков, и после секундной заминки, сопровождавшейся невнятным шумом, выволокли наружу хозяина, за которым бежала его растяпистая супруга, выпучив глаза и вопя несуразное. Хозяина вытолкнули во двор, и он, с бледным лицом и трясущимися отвисшими щеками, уставился на Бешеных. За темными стеклами шлемов он не видел лиц. Это пугало больше всего.
Бешеные держали мужика за руки. Стоявший рядом Капеллан примерился и, крякнув от усердия, ударил его обрезком железной трубы снизу вверх, с оттягом, наискось, под подбородок. Раз, другой… Приговаривая при этом:
— Во имя Отца… Бац!
— …и Сына… Бац!
— и… Харлея…
От азарта Капеллан начал заговариваться.
— …с Дэвидсоном!
Голова магазинщика дернулась в последний раз, его отпустили, и он осел в пыль, отключившись до конца представления. Для порядка его еще немного попинали ботинками, сломав те ребра, до которых можно было добраться сквозь слой жира, и превратив лицо в готовую для жарки котлету.
Сидевшие за спинами Бешеных Белая, Черная и Рыжая, крепко сжав губы и стараясь подавить волнение, вытаскивали из седельных сумок бутылки с «Пир-роцветом», как прозвал Злой свой фирменный коктейль для огненных забав. Они поджигали торчащие из горлышек тряпичные хвосты и передавали бутылки Бешеным. Те широко размахивались и швыряли «Пирроцвет» в магазин. Пара сосудов угодила на крышу, одна бутылка попала в окно. Насквозь пропитанное алкоголем заведение занялось, как сухой стог, и моментально заполыхало, красиво озаряя окрестности в подступающих сумерках.
Когда Капеллан усаживался на байк, Кей отметил, что поп-расстрига снял на время четки из металлических шариков, с которыми обычно не расставался и частенько причащал противника заместо кастета. Капеллан погладил укрепленную на бензобаке литую иконку с изможденным ликом Св. Покровителя-всех-кто-в-пути. Поймав взгляд Кея, Капеллан улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу:
— Смотри, Кей! Сегодня Стая не Ноев ковчег! Огненная колесница, воистину! А в руках наших и мера, и меч!
Около кафе-бара не останавливались, а лишь на миг притормозили. Администрация обжорки держала двери и окна широко распахнутыми. Не из гостеприимства, а чтоб хоть чуть-чуть избавиться от аромата смердящих посетителей. Закинув внутрь пяток бутылок, Бешеные рванули вдоль по улице, давя кур и собак. Внутреннее помещение кафе заполнилось ревущим огнем, в котором носились горожане, слабо соображающие гладкими от рождения мозгами, отравленными алкоголем. Вместо того чтобы бежать прочь, они лезли под столы, не забыв под шумок прихватить побольше тарелок с едой. Так и горели вместе со жратвой.
От
Людей сбивали с ног колесами, а накатывавший следом байк переезжал упавшего, стараясь не очень торопиться. Горожан избивали подобранными по пути железными прутами и трубами, не выбирая защищенные участки тела, а, скорее, наоборот. Горожан, бестолково вертящихся между ревущими кроссовиками, сбивали с ног байкерские сапоги. Их раскидывали в стороны ударами кулаков, прижимали к кирпичным стенам, вдавливали в заборы, проваливавшиеся с оглушительным треском.
Бешеные без труда уклонялись от немногочисленных и слабых ударов. Тех, кто посильнее, они нейтрализовали в первую очередь, проломив им головы. Городок оказался не в состоянии выставить сильную и сплоченную рать. Несколько веков назад городку это удалось, а сегодня — нет. Что татары? Что монголы? Что слава? Дым…
Кстати, насчет дыма. Кто-то из аборигенов заприметил поднимающийся над магазином сизый столб и мелькнувшие в темноте языки огня. Закричав нечеловеческим голосом, он рванул к магазину, а за ним — и остальные.
Они более не обращали внимания на Бешеных. Жители сгрудились вокруг полыхавшего здания, издавая крики боли и отчаяния. Но не от зрелища распростертого во дворе тела хозяина и хнычущей над ним искалеченной супруги. Нет.
Сколько добра пропадало в огне! Сколько еще можно было бы выпить! Разве можно так с людьми?! С «обществом»?!
Городок обезумел. Люди носились, освещенные пламенем, и кричали. В это время начали взрываться бутылки со спиртным. Толпа заголосила с утроенной мощью.
Раздался громкий треск. Так домохозяйка рвет старую мужнину рубаху на тряпки, вмещая в это действие всю ненависть к постылой своей судьбе. Треск повторился, и стало ясно, что старые рубахи тут ни при чем. Народ неохотно задрал головы и с ужасом заметил, как крыша магазина медленно поползла в сторону, на манер крышки над поднявшимся тестом.
Зеваки испуганно отпрянули. Отважные люди в магазине бросились к окнам, но поздно, слишком поздно! Высокая треугольная крыша с грохотом упала, взметнув тучу искр до небес. Толпа вскрикнула… Непонятно, что они жалели больше — водку или судьбу дураков-приятелей, сгинувших, но так и не успевших спасти спиртное.
За ненадобностью Трибунал отменил поход в дискотеку, и Бешеные помчались по городку, сея панику и разрушения, перелистывая улицы одну за другой.
Городок пылал, подожженный во многих местах. Горели деревья, заборы, трещали, расслаиваясь черными страницами, фанерные щиты с поблекшикш фотографиями людей с глазами потомственных роботов и с одним галстуком на всех.
— На завод! На завод! — неслось со всех сторон. Трибунал водил Стаю кругами по горящим улицам со снующими там и сям плачущими и кричащими людьми. Огромные тени байкеров ложились на дома и приводили в трепет тех горожан, кто еще не успел убежать в сторону завода.