Байки от Бабайки
Шрифт:
– Влево, – командовал он, – теперь вправо. Вера ползла, команды сменяли друг друга. Голос требовал то лечь, то встать, сидеть, ползти. Женщина измучилась совершенно. Руки одеревенели даже в перчатках, один каблук отвалился. Слезы замерзали на щеках и ресницах, пальто расстегнулось и волочилось по земле сломанными крылами.
Наконец лесок поредел и показался Верин дом. И балкон. На балконе курил супруг.
– Васенька! – она бросилась бежать без оглядки. Преследователь молчал уже минут пять. Только на пороге подъезда рискнула оглянуться. Но за ней никого не было. Там, где-то вдалеке, неспешно прошли две тени. Мужик нес поводок,
– Пень волосатый! Встретить не мог?! Такого страху натерпелась, чуть сердце не разорвалось. Сумки бросила.
– А что случилось? Муж меланхолично отхлебнул чай.
– Маньяк напал!
О маньяках в то время говорили мало, по телевизору так и вообще ничего, но информация просачивалась, из уст в уста, от одного дома к другому передавали страшные рассказы про скопинского маньяка, «мозгаз» и Чикатило.
Муж заволновался:
– Да Бог с ними с сумками, Верочка. Сама то как? Жива? Не успел он тебя?
– Да лучше б успел, честное слово, – разозленная жена буквально сочилась ядом, – ты-то в кровати храпеть и горазд.
Муж смутился… Вера тем временем охлопала карманы. Деньги она положила во внутренний карман пальто, справедливо опасаясь класть добычу в сумочку. Теперь там было пусто. Она на всякий случай проверила и внешние, и боковой на молнии, и дамскую, но это было скорее самоуспокоение, деньги остались в парке.
Степаныч выгулял собаку и, немного успокоившись, пошёл домой. А всё из-за этой спецовки. Расстроился. Зарплату давали плохо, могли на два-три месяца задержать, но это еще ничего. У других-то, говорят, хуже. Деньги кончались быстро, отложить удавалось только на коммуналку. А тут еще спецовку за свой счёт. Обидно же.
– Вот вредная баба! – пробормотал он в адрес всё той же Веры Павловны, – Найда, ко мне!
Собака не спешила. Она стояла и сосредоточенно нюхала что-то на земле. Что-то оказалось пачкой денег. Ровнёхонько пять новеньких соток, свернутых пополам.
– Вот это да! – Степаныч покрутил находку в руках и спрятал в карман. Улыбнулся:
– Всё-таки есть Бог на свете! Всё-таки есть!
P.S – А знаешь, какая мораль у этой истории?
– Какая? Карма тебя найдет?
– Нет. У страха глаза велики.
Гробокопатели
О вреде алкоголя или о том, что не всегда черное это черное, а белое это белое, ну или наоборот.
– Васька, а ну иди сюда, мерзавец! Убью! Не сомневайся! Нашкодивший кот благоразумно где-то затаился. На столе красовалась надгрызенная с двух сторон колбаса.
– Вот на минуту же отвернулась!
– Не ври! На полчаса свалила в этот свой интернет. Бабайка был тут как тут. Не то что бы он жалел кота, прост,о как обычно, был в любой бочке затычкой.
– А кота понять можно. Кормишь его какой-то дрянью, вот он и кусочничает.
– Почему дрянью то? Элитный корм.
– Это он для
– Да уж, бедняжечка.
Колбаса была обрезана и заморожена, до лучших времен, подозреваю что до последних, посуда вымыта. Кот потихоньку выползал из-под дивана. Сначала задница, потом спина… Вечер обещал быть томным.
– Кстати, о Васе, есть у меня одна история, там как раз твой тезка отличился. Рассказать? Кот утвердительно мявкнул.
Вася пил уже давно. Так давно, что не помнил ни имени своего, ни фамилии. А только то, что завод его, где Вася трудился электромонтёром последние 5 лет, приказал долго жить.
– Закрыли заводец то. Сссс…
Вася обратился к неизвестно кому. Дома он был один, не считая кота. Тезка промежду прочим. Но Василий, который кот, был сейчас занят: вылизывал себе хвост и на Васю, который человек, внимания не обращал.
– Ууууу, ты… – Вася протянул к коту растопыренную пятерняшку, покрутил ею у морды флегматичного кота, и безвольно уронил ее обратно на стол. Вздохнул.
По правде говоря этого и следовало ожидать. В 90-е много чего закрывалось, но и открывалось тоже. Кооперативы, к примеру. Фирмы-однодневки. Жена пилила, дескать сосед то вон в кооперативе трудится. Машину купил, жене шубу… а ты?
А Вася, он не такой. Он не барыга. У него может воспитание. Честного трудяги.
– Рррразворовали, сволочи. Продали. Завод то., – говорил он стакану и бутылке, единственной своей компании на этот вечер. Стакан согласно молчал. Бутылка сочувственно побулькивала.
– Твари, ссссуки
Василий плакал, грозил кулаком то неведомым капиталистам, то конкретно Виталию Семенычу Остапчуку, последнему директору ОАО "Жилдормормаш" Остапчук оказался ушлым типом, уверенно объявил завод банкротом и избавил себя от необходимости ходить на скучную работу, а рабочих надеяться на выплату зарплаты, которую они ждали последних полгода. Остапчука ждал особняк в Карловых Варах и Леночка. Бывшая секретарша. А теперь уже Елена Павловна, его молодая жена и блондинка с третьим прекрасным размером груди.
– Взять бы вас, да и как в 17 – м году, всех, всех под статью, к стенке!
С этой блаженной мыслью Вася окончательно отключился, для тепла свернувшись клубочком, как бродячий кот около печки.
Два часа спустя жена вернулась с работы и обнаружила бездыханного Васю на полу в позе эмбриона. Что, по ее мнению, было, признаком кончины. Про эмбрион она точно знала, ибо служила в местном роддоме – санитаркой. На всякий случай она оттянула веко, заглянула Васе в рот, поднесла зеркальце. Ничего. Заголосила, заплакала, как водится, но в душе своей испытывая больше радости, чем горя. Все-таки он крови выпил из нее предостаточно. Да и… А ладно. Давно уж собиралась уйти к соседу. Тот пусть и не кооперативщик, но обувь шьет на дому. Тоже достаток хороший. Теперь можно и совестью не мучиться.