Баюн
Шрифт:
Я понимала, и была бы благодарна просто за тепло и поддержку. А получила еще и немного денег на дорогу.
Я пыталась найти работу, не поступив в институт. Но и здесь мне не везло. Кому-то был нужен опыт работы, кто-то не хотел брать на работу девчонку. А кто-то наоборот. И от таких бежала уже я, сверкая пятками.
Устроилась официанткой. Через две недели уволилась к чертям – слишком много лишнего внимания, от которого никуда не
Комнату пришлось сменить – хозяйка неожиданно решила продать квартиру, выселив всех жильцов. Так я и семья с двумя ребятишками, жившая в соседней комнате, оказались на улице.
Холодный сентябрьский ветер задувал под куртку, слишком короткую и слишком старую, чтобы греть.
Быстро темнело, я дрожащими пальцами перелистывала странички старой газеты, ища объявления о сдаче комнаты. Желательно, по приемлемой цене. И искренне надеялась, что хоть один из телефонов окажется действующим, а объявление – актуальным.
Нашла. Комната на окраине, у черта на куличках. Но всё же лучше, чем вокзал или подворотня.
Запрыгнув в закрывающиеся двери автобуса, я потерла озябшие пальцы. Ничего. Прорвемся.
Тогда мне казалось, что хуже уже не будет. В какой-то степени я была права.
Комната не понравилась мне сразу же. В общем-то, мне не понравился даже подъезд, старый и обшарпанный, залитый чем-то липким и гадким, с одной мигающей лампочкой без плафона и шприцами под батареей.
Но мне нужно было хотя бы переночевать.
Дверь, такую же страшную и обшарпанную, как подъезд, открыла какая-то тетка. Неопределенного возраста, со спутанной шевелюрой и злыми глазами.
Она цепко осмотрела меня, фыркнула, и прошла в глубь квартиры. Я, поняв, что приглашения не дождусь, прошла за ней.
Квартира была не намного лучше, чем подъезд.
Выкрашенные зеленой краской стены коридора кое-где были изрисованы красками и карандашами. Слева располагалась общая кухня, а справа три комнаты. Из-за одной двери доносился поистине богатырский храп. Из-за другой – громкая музыка и пьяные выкрики.
Моя комната находилась в самом конце коридора.
Я зашла, не раздеваясь и не снимая обувь. Грязнее не будет.
Закрыла дверь, щелкнула выключателем. Загорелась тусклая лампа, осветив маленькую комнатку. Обои отходили от стен, кровать даже на вид была неудобная и скрипучая. У окна стоял старый секретер, загораживая свет.
Даже днем здесь будет темно.
Я повернулась к двери и закрыла ее на защелку. Пошатала
Развернулась, нашла стул. Придвинула его к двери, плотно прижав. А сверху разместила жестянку, найденную на подоконнике. Вряд ли я не замечу взлом двери, но всё же так будет надежнее.
И вот теперь я лежу, укрывшись тонким одеялом, которое влезло в старую папину спортивную сумку. Сейчас эта сумка лежала у меня под головой, больно упираясь застежкой в щеку. За окнами занимался рассвет, а я клялась себе, что сегодня уеду. Не могу больше. Не мой это город, не могу себе найти в нем места. Нужно возвращаться домой. Поднакопить сил, денег, и попробовать еще раз.
Например, можно попробовать восстановить пристройку, которую папа делал, когда я была маленькая. Теперь эта часть дома была почти заброшена, крыша прохудилась. Я могу достать гвозди и залатать ее…
Еще бы справиться со страхом высоты – ха-ха.
Но, в целом, это идея. Там можно жить, там можно отдохнуть от ворчания мачехи. Можно будет помогать с домашними делами в деревне – глядишь, кто что и заплатит. Можно даже попробовать репетиторство с детьми, на уровне начальной школы-то я потяну… Наша старая сельская школа, в которой в последний год нас было три человека в классе, скажет мне спасибо.
Говорят, у нас откроют ферму. Значит, появятся рабочие места. Только вот проблема в том, что я бы хотела жить не в нашей деревне, где не осталось ни одного близкого человека и все напоминает о семье, которой больше нет, а в городе. Но город, видно, меня не принимает.
В прочем, рано сдаваться. Сейчас вернусь, а потом попробую еще раз.
Глянула на старые часы – командирские, еще 1968 года. Пять утра.
Можно вставать, пока дойду до станции, пока придет автобус – будут все семь, а может даже и восемь. Не хочу задерживаться здесь ни единой лишней минуты.
Вскочила, затолкала одеяло в сумку, расчесала волосы, собрав в хвост. Голова чешется – хочется вымыть, а негде. Придется терпеть до дома.
Глава 2
Сумка больно билась о ногу, когда я бежала за автобусом, почему-то приехавшим на десять минут раньше, чем положено по расписанию.
И теперь, пытаясь отдышаться, я стояла и смотрела вслед трюхающей по кочкам колымаге, единственному шансу добраться до знакомых мест без приключений.
Конец ознакомительного фрагмента.