Беда
Шрифт:
Он переложил неоспорина, ее кожа лоснилась, пластырь отказывался прилипать.
— Стой спокойно.
— Ты сердишься?
— Нет, не сержусь. Не дергайся!
— Сердишься, по голосу слышу.
Он сделал глубокий вдох.
— Дай мне обработать рану.
— Мне так жаль.
Он насухо вытер кожу вокруг пореза.
— Извини, — завела она все сначала. — Я допустила ошибку. Мне жаль. Мне так жаль. Мне плохо, когда ты сердишься. Пожалуйста, не сердись. Джона, мне так жаль, Джона, пожалуйста!
— Я не сержусь.
— Прекрасно, — сказала она. — Прекрасно, прекрасно! Обещаю: я заглажу свою вину. Мне очень жаль.
— Т ы егоошпарила, — напомнил он. — Не меня.
— Знаю, мне так жаль, так жаль… — Она уронила голову ему на плечо.
Перевязка закончена. Долго не продержится, но пока сойдет. Джона попытался отступить на шаг, но Ив обхватила его руками за шею. Заплакала. Да. Она плакала. И хотя Джона был возмущен, Ив снова показалась ему маленькой, и разуму вопреки он ее пожалел. Почувствовал, как его руки обнимают Ив. Притянул ее к себе, и она простонала благодарно.
— Обещай никогда больше так не делать!
— Я все поняла.
— Говорю тебе: я должен быть уверен…
— Я не ребенок, — совсем по-детски обиделась она. — Я понимаю. Больше так не сделаю. Это была ошибка.
— Хорошо.
— Разве ты никогда не ошибаешься?
Да,чуть было не ответил он, но я никому не причинял физической боли.
И тут он вспомнил, что уже не вправе так ответить.
— Я стараюсь прояснить все до конца, — сказал он, — потому что в том разговоре я не позаботился об этом, и ты неправильно истолковала мои слова.
Она сказала:
— Это не повторится.
— Хорошо. В таком случае… В таком случае не стоит — я бы предпочел забыть обо всем.
— Забыть о чем?
— Правда, Ив! Я не хочу… у меня могут быть кошмарные неприятности на практике и…
— С какой стати?
— Если бы он узнал…
— Джона Стэм, никто не знает, что мы с тобой знакомы. Ты что думаешь, я им визитку оставила?
— Они вызвали полицию.
Она только плечами пожала:
— И что?
— Может, они уже ищут тебя.
— При всем уважении, полагаю, что у департамента полиции Нью-Йорка имеются дела и поважнее.
— Тебя это совсем не пугает.
— Нет.
— Хорошо, — повторил он. — Тогда забудем.
— Считай, уже забыли, — улыбнулась она. — Полегчало?
Он опять заходил по комнате.
— Вчера я звонил сестре.
— Ага. И как дела на денежной ферме?
— Я позвонил ей, потому что не мог отыскать тебя. Ты пять дней подряд не появлялась.
— Извини. Как я уже сказала, нужно было все подготовить.
— Я попросил ее отыскать тебя в базе данных выпускников Йейля.
— Я
— Я позвонил в «Бикон» и попросил дать твой телефон, а там даже не знали твоего имени.
— А, — сказала она, — это потому, что директор предупредил всех сотрудников не отвечать ни на какие вопросы обо мне. После этой неприятной истории с Рэймондом их осаждала пресса. Плохая реклама, сам понимаешь: один из пациентов (у нас их называют «резидентами») бросается с ножом на персонал. Рэймонд это уже не в первый раз проделывал. Весной затеял драку, и его чуть было не выгнали. Тогда я заступилась за него.
Он припомнил разговор с ночным дежурным. Вы из прессы?Ив порылась в кошельке и вытащила мятую визитку с логотипом «Бикона» и своей фамилией.
— Это твой телефон?
— Это прямой телефон «Бикона».
— Я пытался связаться с тобой, — сказал он. — Писал на электронную почту.
— Знаю, извини.
— Тебе не кажется странным, что у меня до сих пор нет твоего телефона?
— Нет, не кажется.
— Мы уже полтора месяца вместе, Ив! По-твоему, это нормально?
— Раньше ты не жаловался.
— Раньше не приходилось тебя искать, — сказал он. — Ты все время была тут.
— И сейчас я тут, c’est moi. [16]
— Но пять дней тебя не было, — настаивал он. — Я хотел поговорить с тобой. Нужно было. У тебя-то мой телефон есть.
— У тебя есть яйца, а у меня нет. Квиты.
В полном недоумении он уставился на нее:
— Что случилось?
— Ничего.
16
Это я ( фр.).
— Тогда почему ты так себя ведешь? Что это? Вопрос безопасности?
Она закусила губу.
— Ив? В чем дело?
Она отошла к окну, выглянула на улицу. Все витрины в музее человеческих слабостей померкли, словно там меняли экспонаты к новой выставке.
— Нечестно требовать от меня, чтобы я полностью отдалась тебе, если ты сам этого не делаешь.
Он промолчал.
Она сказала:
— Я люблю тебя. И я могу сказать это вслух.
— Ты дашь мне свой телефон, если я скажу, что люблю тебя?
— Да.
— По-моему, ты ставишь телегу впереди лошади.
Она снова уперлась взглядом в окно.
Он хотел рассказать Ив о ссоре с Джорджем, о плане сократить визиты к Ханне. Будь она рядом три, четыре дня тому назад… и еще если б она не сделала того, что она сделала. Но теперь он видел, что ничего не получится. Не мог он обсуждать это, когда у нее рука порезана, а у него голова идет кругом от всего, что случилось за день. Нужно разработать стратегию. Подумать обо всем — но позже. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме этого момента, а в этот момент Ив вновь повернулась к Джоне и сказала: