Бега
Шрифт:
Часа два прошло в томительном ожидании. Похоже, не придёт, подумал Лавровский. Но в это время послышался звук открывающейся входной двери.
Сомневаться не приходилось, вошедший в беговой беседке бывал не раз: в полной темноте он нашёл дверь в канцелярию, подошёл к несгораемому шкафу, отпер его. Только после этого, чиркнул спичкой — раз, другой…
— Отсырели, что ли, — донеслось до Алексея его приглушённое бормотание. — Не перепутать бы…
— Я вам посвечу, Аркадий Аркадьевич, — сказал Лавровский, выходя из чуланчика и поднимая заслонку фонаря.
— И не хватайтесь за свой "Лефоше", — в дверях с револьвером
Сверх всяких ожиданий никакого испуга на лице Иволгина они не увидели. Поправив монокль, Аркадий Аркадьевич, сел в кресло казначея — секретаря, закинул ногу за ногу и, изображая аплодисменты, несколько раз хлопнул в ладоши:
— Браво, господа! Браво! Должен признаться, я вас недооценил.
Глава 26. НОЧНОЙ РАЗГОВОР
Иволгин вел себя на удивление спокойно. Словно и не было никакой попытки кражи, а собрались добрые приятели о житье-бытье потолковать.
— Да вы присаживайтесь, господа, — любезно предложил он. — Разговор у нас будет долгий и интересный. Знаете, я давно обратил внимание, что у нас троих много общего. Все склонны к авантюрам. Игроки.
Всех господь бог самыми разнообразными талантами наделил. И всем не удосужился дать приличного состояния. Сергею Сергеевичу, как рассказывают, от папеньки только долги остались. Вы, Алексей Васильевич… э…
— Гол, как сокол, — подсказал Лавровский.
— И я не богаче, — продолжал Иволгин. — Кроме славной фамилии, в историю российскую вписанной, ничего от родителей не получил. А у меня, между прочим, три сестры — бесприданницы…
Малинин, молчавший до сих пор, не выдержал:
— Вы на сострадание наше рассчитываете? Или к последнему слову в суде готовитесь? Войдите, господа присяжные заседатели, в моё бедственное положение, не злодей перед вами, а жертва обстоятельств.
Презрительная усмешка тронула губы Иволгина:
— Сострадание… Суд… Фи, как пошло. Я вас в компаньоны приглашаю.
— Вместо Коли Американца? — решил показать свою осведомленность Алексей. — Так мы с Сергеем шеи ломать не умеем. Да и к ножу не приучены.
— Не ёрничайте, Лавровский, — поморщился Иволгин. — Я вполне серьёзно предлагаю вам участие в очень прибыльном предприятии. Хотя Николая Ивановича Никольского вы, разумеется, заменить никогда не сможете. Это редкостных способностей и ума человек! Мой учитель… Когда мы впервые с ним встретились в Лондоне, я тогда в нашем посольстве служил, он объяснил мне: денег вокруг — немеренно, только люди их взять не хотят. Кто по лени, кто по глупости. Некоторые из-за чистоплюйства своего…
У Алексея, рассуждения в духе модного нынче сочинителя, господина Достоевского, с его "тварями дрожащими" и "право имеющими", всегда вызывали жуткую зевоту. Поэтому он прервал излияния Иволгина:
— Так, что за предприятие?
— Бега. Московские бега. Вы представляете, какую прибыль может дать тотализатор, при правильной постановке дела? Нет? А я все просчитал! Миллионы рублей в год.
Подсчеты Аркадия оказались весьма убедительными.
— Московские бега вполне могут принять пять тысяч зрителей. Если каждый из них поставит по десять рублей, то, только с одного заезда, законный доход тотализатора (десять процентов от суммы принятых ставок) составит пять тысяч рублей. При проведении пятишести заездов в день, как сейчас, это
— Теперь понятно, почему Лазарь Соломонович предложил отдать ему тотализатор в аренду, — сказал Алексей. — Этот народ свою выгоду за версту чует. Не меньше, чем на скупке имений и лесов нажиться можно.
— Можно! Только не видать ему этой золотой жилы, как своих ушей! — глаза Аркадия азартно сверкали. — Она моя!
… Было очевидно, что Поляков с отказом не смирится и попытается сменить администрацию бегового общества на более покладистую. Именно этим и решил воспользоваться Иволгин. Он вызвал из Петербурга свою давнюю знакомую графиню Оршанскую — ещё за границей вместе с ней и Никольским столько разных интересных дел провернули. Графиня за несколько дней очаровала банкира, имевшего склонность к пышным женщинам. Она, эдак ненавязчиво, отдыхая в постели после бурных объятий, присоветовала Лазарю Соломоновичу нанять человека бывалого и ловкого, способного за плату решить любые, самые сложные, вопросы. Тогда и проявился в Москве Коля Американец. Остальных подельников подобрали на месте. Сыщик Байстрюков, с которым Иволгин как-то познакомился на "мельнице", порекомендовал извозчика Чеснокова, свёл с шайкой Сеньки Картузника и Осипа Шкварина. На Марию Васильевну Смородину, пишущую под псевдонимом "Свой человек", вышла, через модную портниху, Оршанская.
— Согласитесь, как превосходно все было задумано, — хвастался Иволгин. — На деньги Полякова устроить грандиозный скандал, поставить новую администрацию общества, которая не этому иноверцу тотализатор в аренду отдаст, а нам. А потом ещё заставить многоуважаемого Лазаря Соломоновича раскошелиться за молчание! Эх, как не во время вы влезли, дров наломали! Всё уже на мази было.
— Ну, а Дмитрия Дмитриевича Оболенского, с какой стати, в эту историю впутать решили? — спросил Малинин.
— Такой порядочный человек, а вы его в клеветники произвели.
— Чересчур порядочный, — усмехнулся Иволгин. — Неужели не понятно, что он первый претендент на должность дядюшки? А нам, такой вице-президент, ни к чему.
— Да уж…, - покачал головой Лавровский. — Все до мелочей рассчитали. Только нас с Сергеем не учли. А мы вам всю игру и поломали. Так, что дальше-то, Аркадий Аркадьевич, делать собираетесь? Колюбакин на месте остался, а он об аренде и слышать не хочет.
— На этот случай у меня приготовлен очень интересный план. Что мешает коннозаводчикам приводить своих лошадей на бега в Москву?
Немного подумав, Лавровский ответил:
— Больно уж дорого стоят места на конюшнях во время бегового сезона.
— Верно! А мы создадим товарищество, которое построит, доступные по цене для всех, конюшни на Ходынском поле. А через год-другой, когда благодетелями прослывем, тогда и к разговору об аренде тотализатора вернёмся… Денег на постройку у нас с вами хватит. Думаю, Лазарь Соломонович, за свое письмо, которое вы у переписчиков нашли, и фельетоны с собственноручной правкой, тысяч тридцать, сорок не пожалеет… Да и у меня, от совместных дел с Николаем Ивановичем кое-какие суммы остались… Итак, по рукам?