Бегемот

Дяченко Владимир

Император Ы шагнул к хижине, рассёк мечом её бумажную стену и собственными глазами увидел Ву Ли в объятиях молоденького румяного вертоградаря…

Этой же ночью, минуя и розыск, и следствие, император Ы устроил суд над Ву Ли и Ю.

Дворцовая стража под личным командованием офицера Ци стояла вокруг хижины Ю, а внутри хижины вместе с императором Ы находились судьи – главный смотритель гарема Су и главный визирь Бо.

Ву Ли покорно отвечала на вопросы Су и Бо, а сама смотрела только в лицо императора Ы. Она рассказала ему о том, о чём всегда хотела рассказать, но не смела – о своём деревенском детстве, о заснеженных горах, о живущих в бамбуковых рощах стаях смешных обезьян-мармазеток, о том, как много лет

назад, в её детстве, дикие гуси летели на Луну, о своём сводном брате Ю, о том, что она и Ю ещё в детстве поклялись друг другу в вечной любви, о том, как их с Ю разлучили сборщики подати, о том, как она упала в обморок, когда узнала в молодом вертоградаря своего сводного брата, о том, как она приходила к Ю и просила его, чтобы он ушёл из дворца, о том, как Ю повесился и ожил, о том, как Ю просил её вернуться вместе с ним в родную деревню… Ву Ли сказала и о том, что она любит императора Ы больше жизни, что император Ы для неё – и есть вся её жизнь…

Но тут император Ы приказал Ву Ли замолчать и, когда её увели, спросил своего главного визиря Бо:

– Визирь Бо, ответьте мне, действительно ли по законам Поддиной, мужчина, который посмел прикоснулся к императорской наложнице, заслуживает смерти?

– Да, мой император, таковы вечные законы Поддиной… – ответил визирь Бо.

– Визирь Бо, ответьте мне, действительно ли по законам Поддиной, императорская наложница, изменившая своему императору, заслуживает смерти?

– Да, мой император, таковы вечные законы Поддиной… – повторил визирь Бо.

Император Ы печально вздохнул.

– Визирь Бо, ответьте мне, – в третий раз спросил император Ы, – нет ли, согласно законам Поддиной, у этого мальчика Ю и этой девочки Ву Ли, у этих детей, преступивших этой ночью вечные законы Поддиной, каких-либо таких смягчающих обстоятельств, в силу которых они могли бы избежать смерти? И не может ли служить таким смягчающим обстоятельством их детская клятва друг другу о вечной любви?

– Нет, мой император, – ответил главный визирь Бо, – никаких смягчающих обстоятельств в таком важном деле быть не может… По вечным законам Поддинской империи они должны умереть…

– Вот видите, должны умереть… – император Ы снова печально вздохнул. – Да, мой главный императорский визирь Бо, я, к сожалению, всего-навсего только император и должен соблюдать эти вечные законы, данные нам небом и предками, но…

Неизвестно, что собирался ещё сказать император Ы, но тут в хижину Ю вошёл офицер Ци и что-то прошептал на ухо императору. Глаза императора Ы потемнели и сузились, а когда офицер Ци вышел, он сказал:

– Смотритель гарема Су, только что я узнал, что Дунь укусил шмель, который находился в золотой клетке, подвешенной к её левому уху… Несмотря на то, что главный врач Ги сделал всё возможное, Дунь скоропостижно скончалась от удушья… Я думаю, смотритель гарема Су, что все эти новомодные штуки следует запретить! Видите, чем заканчиваются эти ваши «порывы южного ветра». А ведь Дунь была лучшей и любимой нашей наложницей… Сегодня ночью я сыграл с ней четыре партии в шахматы, и четвёртую партию она у меня почти выиграла… – император повернул своё лицо к Бо. – Как вы думаете, главный визирь Бо, можем ли мы наказать Ву Ли и Ю, и думать, что все виновные наказаны? – император сделал ударение на слове «все».

– Мой император, если я вас правильно понял… Э-э-э… Мой император, осмелюсь заметить, что мы не должны забывать и о том, что императорская наложница Ву Ли и помощник главного вертоградаря Ю не смогли бы совершить это преступление, если бы все законы дворца блюлись должным образом… – торопливо сказал визирь Бо. – Я хочу сказать, что закон был нарушен не только ими, но и главным смотрителем императорского гарема Су, и начальником императорской стражи офицером Ци, и даже главным вертоградарем У… Ведь и У тоже виновен в том, что позволил

своему помощнику преступить запретную черту…

Главный смотритель императорского гарема Су побледнел.

– Мой главный визирь, как всегда, прав… – устало сказал император Ы, закрыв глаза. – Если бы все всегда все законы блюли, какая была бы у нас в Поддиной расчудесная жизнь с кисельными берегами да молочными реками, как говорится в одной чудной далвардайской сказке… Смотритель гарема Су, вы слышите, что говорит визирь Бо? Вы заслуживаете смерти наравне с Ву Ли и Ю. Начальник стражи офицер Ци тоже заслуживает смерти. Даже вертоградарь У, если бы он не был так стар и стёкла его очков не были бы так толсты, что он уже давно, кроме своей женьшеневой настойки ничего не видит, он тоже заслуживал бы смерти. Ведь именно об этом сейчас сказал нам наш безупречный главный визирь Бо, если я его, конечно, правильно понял… Но сказать по правде, мне бы не хотелось смерти ни Су, ни Ци, ни У… Я знаю, что по вечным законам Поддинской империи они все должны умереть, но моё нежное сердце, сердце простого смертного, сердце всего лишь одного из жителей Поддиной, хочет, чтобы все они остались живы…

Щёки Су после этих слов императора снова порозовели, а щеки Бо побледнели.

– Но я не хочу, – продолжал император Ы, – чтобы моё нежное сердце нарушало вечные законы, оставленные нам в наследство нашими предками. Как сказал один варвар, не нарушить законы я пришёл, но исполнить их… – император Ы печально улыбнулся. – Если говорить о том, кто больше всех виноват, то я думаю, что больше всех виноват смотритель гарема Су, потому что его обязанности как раз в том и состоят, чтобы блюсти в неприкосновенности то, что принадлежит императору…

Щёки Су стали белее мела, а щёки Бо порозовели.

– Вот что я думаю, главный смотритель императорского гарема Су… – император Ы открыл свои глаза и так пристально посмотрел в глаза Су, что лицо Су из белого стало красным, как варёный рак. – К сожалению, наш главный визирь Бо не может согласовать вечные, как само небо, имперские законы и скромные желания нежного императорского сердца. Слишком уж ревностно блюдёт он эти законы. Главный смотритель гарема Су, если до восхода солнца вы сумеете угодить и мне и небу, если вы сумеете сделать так, чтобы эти несчастные влюблённые дети умерли по законам Поддиной, но остались бы жить для моего сердца, то вы, Су, спасёте вашу жизнь… Начальник стражи! – крикнул император и, когда в хижину Ю вошёл офицер Ци, сказал: – Офицер Ци, я, император всей Поддиной, приказываю вам сейчас же взять под стражу нашего главного визиря Бо, чтобы он не мешал нашему главному смотрителю гарема Су думать… И ещё, офицер Ци, приготовьте к утру место для казни…»

19

И только Сергей Петрович подумал о том, что если рассказчик и дальше будет так подробно пересказывать весь их с Мальвиной роман, то он и к утру не управится, как рассказчик замолчал, обиженно вздохнул, откашлялся и, перепрыгнув с пятого на десятое, заторопился:

«После того как история вертоградаря Ю была дописана, Сергей Петрович и Мальвина придумали сбежать – Сергей Петрович от Лилечки и Верочки, а Мальвина от своего Кувшинникова – в какой-нибудь захолустный северный городок и начать там новую жизнь.

Вскоре нашёлся и городишко Б., в котором вскоре нашлась и школа №3 (Мальвина сама списалась с директором школы), в которой для Сергея Петровича нашлось место учителя биологии, а для Мальвины место учительницы русского языка и литературы. В городке Б. вскоре нашёлся и дом (его продавала сестра директора школы), именно такой, о каком как раз и мечтали Мальвина и Сергей Петрович: на фотографии, присланной из Б., над рекой, посреди запущенного сада, стоял крепкий двухэтажный деревянный дом с резными наличниками, с высокой кирпичной трубой, над которой вился уютный белый дымок…