Беги, путана, беги!
Шрифт:
– Выходит, мы в расчете? – спросил Николай, отгоняя от лица обнаглевших мух.
– Что касается Холостова, да. Но мне удалось разрулить еще кое-что. И уж здесь ты от меня не отвертишься. – Виктор интригующе замолчал.
– Ты о чем? – не выдержал Николай. – Неужто с ментовкой разобрался?
– Угадал, – усмехнулся Виктор. – Можно сказать, в десяточку.
– Валяй, – попросил Николай.
– Короче, так, – выдержав театральную паузу, начал Виктор. – У ментов на вас ничего нет. Ни хрена лысого. Самая обычная провокация. Дурилка картонная. Как мне удалось узнать, был приказ свыше объявить вас в розыск. Как пить
– Я это и без тебя прекрасно знал, – нисколько не удивился Николай. – И за что же я тебе должен?
– Да ты погоди, Гринев. Я еще не все карты выложил.
– Выкладывай! – потребовал Николай.
– Короче, был я в прокуратуре областной. Тамошний прокурор мой хороший друг. Изложил я ему вкратце ситуацию, и он наехал на мусорню. Потребовал, проще говоря, объяснить ему, в чем вас обвиняют. Концов менты не нашли. Короче, обвинение с вас снято. Можете спать спокойно. Если есть желание, можешь подать на них за клевету.
– Не сейчас, – улыбнулся Николай, прихлопнув ладонью жирную муху, потиравшую лапки на стене.
– Это еще не все, – Виктор демонстративно прокашлялся. – Я передал твои фотки в прокуратуру и ментовку. И теперь этот крендель сам в розыске. Я надеюсь, ты адекватно оценишь мой поступок, Николаша? Хотя, как бы ты к этому ни отнесся, я не мог поступить иначе. Я как-никак на государевой службе. И сокрытие улик…
– Продолжай по теме, – остановил его разглагольствования Николай.
– Жаль только, узнать не удалось, кто такой этот придурь на самом деле. Будем надеяться, телевидение нам поможет. С сегодняшнего дня его рожа не будет сходить с голубых экранов. Вас сегодня тоже по «ящику» прокрутят и публично извинятся. Скажут, ошибочка, мол, вышла, и все такое. Доволен?
– Доволен. Еще раз спасибо. Как-нибудь сочтемся, – пообещал Николай.
– Заметано. Отдыхайте, ребятки, спокойной ночи.
– Давай, – Николай повесил трубку.
Вахтер так и не проснулся.
– Спокойной ночи, дедушка. – Николай убил еще одну муху и выключил свет… …Прежде чем вернуться к Ирине, Николай принял еще одну меру предосторожности: спрятал кассеты и оставшиеся снимки в одной из заброшенных комнат общежития.
«Чем черт не шутит, – думал Николай, – а сюда вряд ли кто сунется. Общага большая, комнат семьдесят, не меньше. Даже если кто-нибудь узнает, что пленки здесь, на поиски уйдет много времени».
Ирине он решил ничего не говорить. Меньше будет знать, дольше проживет.
За время его отсутствия Ирина успела похозяйничать, и теперь комната стала больше напоминать жилое помещение. На кроватях лежали непонятно откуда взявшиеся матрасы и подушки, на окнах висели занавески. Стульев теперь было три (и все целые). А полы покрывали дорожки в зеленую и красную полоску.
– Ого, – удивился Николай, застыв на пороге, – откуда все это?
Ирина в пестром коротеньком халатике, сидя на корточках, хлопотала у электроплитки в углу комнаты.
– По этой общаге полазаешь, и не то найти можно, – ответила она, поднимая крышку со сковородки. – Я в комнате через стенку стол заприметила, вполне сносный. Поможешь принести?
– Без проблем, – Николай принюхался. Ноздри защекотал аппетитный запах. – Я сейчас с ума сойду, –
– Да это всего-навсего жареная картошка, – Ирина польщенно улыбнулась, – с луком и яйцами.
– Картошка? С луком?! И с яйцами?!! – Николай схватился за сердце. – Ирочка, если б ты знала, как я тебя люблю!
Ирина через плечо посмотрела на него.
– Любишь?
– Люблю! – выкрикнул Николай, не открывая глаз и не убирая рук от сердца.
– Тогда дуй за столом, – скомандовала Ирина. – Я думаю, ты один прекрасно справишься.
– Одну секунду, – Николай пулей вылетел из комнаты…
Ужин действительно удался на славу. Николай ел с большим аппетитом и даже с набитым до отказа ртом не переставал хвалить Ирину.
Девушка, подперев щеку ладонью, с умилением смотрела на него и лишь изредка вспоминала о вилке.
– А ты что так плохо ешь? – спросил Николай, заметив ее пассивность.
– А я пока готовила, и напробоваться успела, и нанюхаться. У меня всегда так, когда сама стряпаю, – ответила Ирина. – Ты ешь, ешь, не обращай на меня внимания. Я не голодна.
– Ну, смотри. А ты где так готовить научилась?
– У меня мама повар-кулинар, – объяснила Ирина. – Азам она научила, а дальше сама. Везде понемножку. На работе мы тоже готовили сами, по очереди.
– А ты где-нибудь училась? Я имею в виду училище или техникум.
– Я и сейчас учусь. – Ирина улыбнулась и опустила глаза. – В университете, на биофаке, заочное отделение.
Николай подавился картошкой и зашелся в кашле.
– В универе? На биофаке? – переспросил он, придя в себя.
– Да, а что тут такого? – немного обиженно спросила Ирина.
– Да нет, ничего, все нормально. – Николай чувствовал себя виноватым и мысленно посылал в свой адрес проклятия за несдержанность. – Прости, это я так, вырвалось.
– Не переживай, твоя реакция вполне естественна. Я бы на твоем месте… – Она замолчала и пробежала взглядом по столу и кроватям в поисках сигарет. – Что ты еще мог подумать? Девочка по вызову, дешевая проститутка, и вдруг…
Она подошла к окну и отдернула занавеску. На улице было тепло и пахло дождем. Ирина нашла сигареты в кармашке халатика и закурила.
Николай отложил вилку и вытер губы салфеткой.
– Я обидел тебя? – убитым голосом спросил он.
– Нет, что ты, – отмахнулась Ирина. – Если на кого я и могу обижаться, то только на саму себя. Я не верю в судьбу. Я считаю, что человеку самому по силам устроить свою жизнь так, как ему хочется. Все трудности и препятствия – отмазка для слабых. Для сильных это только импульс. Я всегда стремилась найти путь к легкой, обеспеченной жизни. Это было главной целью моей жизни. Моя семья не могла дать мне того, что я хочу, и я решила действовать сама. Но у меня не хватило терпения. Я хотела получить все и как можно быстрее. Я выбрала, как мне казалось тогда, самый легкий и надежный путь. Дура! Единственное, чего я добилась, это искалечила себе жизнь, – она выбросила окурок в окно. – С нормальной работой не вышло. Да и за учебу платить надо было. Я тогда перешла на четвертый курс. И папа умер. А мама повар в студенческой столовой. А у меня еще и братишка пятилетний. Можно было, конечно, выкрутиться, но я выбрала то, что проще. Вот и рискнула. Идиотка!