Беги

Калмыков Сергей

Мои желанные, а как бы вы хотели?

Скажите, так и сделаю для вас,

Изыскан вкус, чарующие трели

И формы дивные – люблю, как в первый раз!

Вас обниму иль крепко, или нежно,

Поищем вместе истину в вине,

И пусть случится то, что неизбежно,

Вы б как хотели? Ну, скажите мне …

Из плена растлевающей постели,

Я в темноте крадусь нагой,

Чтоб не спугнуть, чтобы не улетели …,

Хвать рифму! Съел!

И – за другой!

Индульгенции

В римском городе Флоренции,

Как-то, вышел разговор:

«Что для бога индульгенции? —

Отступные иль позор».

Раньше бог их сам и жаловал —

«Подрастали пацаны» —

А Кто пестовал и баловал? —

Мол, теперь «Ему должны».

«В самом деле, сотоварищи!», —

Рёк один иезуит …

Все привстали, понимающе, …

Он продолжил, говорит,

Дескать, задарма все молятся,

«Заходя через порог»,

Топчут, образа "мусолятся" —

Типа, надо брать «оброк»!

«Посмотреть с другой сторонушки», —

Строил мысли «визави» —

«Нам тут будут «похоронушки» —

Бога только позови —

Он всё сделает «по-честности»,

У него на облаках,

Всё, как есть! Мы в неизвестности,

Слава Богу, хоть в шелках!»

Дальше, вскакивали, чередом,

Вдохновенные отцы,

Ясно дело, к Богу передом,

Ну а к людям «молодцы»,

Получалось, вечно задницей,

Где людишки , а где Бог … —

Дело начинали пятницей,

Затянул туманом смог.

… Протрезвели к понедельнику,

Так один и говорит:

«Все мы, вроде, не бездельники-

Изуит, не изуит …», —

Типа, будет всё по-божьему:

«Хорошо» и «благодать» —

Каждому, мол, «несорожьему»

Век свободы не видать! …

С тем, уснул, прикрывшись лапою —

Все наколки «при стенах»;

Ясно дело, стал он «Папою

Римским», стало быть, монах;

Вверили ему сентенции:

Папский возглавлять синод,

Продавать за индульгенции

Право «убивать народ»!

Цветом расцвело «побоище»,

С той заведомой поры,

И легальное «соборище»

«Правит, точит топоры»,

А с балкона к людям, "пятницей",

Папа любит выступать,

Типа, передом, а задницей …

… Век нам Бога не видать! …

Иные мысли

Сквозь мягких мыслей мишуру,

Пока Вы нежитесь беспечно,

Они крадутся поутру —

Жестоки

и бесчеловечны —

Расслабитесь, на череп давят,

"Шуршат", покоя не дают;

Они Вас, под конец, отравят,

Съедят и подленько сблюют!

Ленивой лужею вонючей –

Вам с ними рядом возлежать!

И не сведет уже Вас случай

С той, что могла Вас обожать.

Ждет Вас бездомная могила.

И не придет к ней вечерком

Ни та, что Вас не полюбила,

Ни та, мечтали Вы о ком.

И жизнь, которая прекрасна,

Уже в который скажет раз:

«И этот тоже жил напрасно», —

Крестом отметившись на Вас.

Каждому – свой кот

Не мало фамилий знакомых ,

Когда-то босяцких имен,

"Печатью величья клейменных".

Зато, я никем не клеймен.

Зато, не читал по бумажке,

Не чтил, не топил никого.

Я хлопаю Вальку по ляшке.

А Валька моя – о-го-го!

Покинув родные пенаты,

Поскачут "в галоп" господа.

Их лики отметят палаты,

Им высекут в камне года.

Пред Богом представится список

Блистательных громких имен.

А нам будет больше сосисок,

Балета, ракет и знамен.

Бушлаты, халаты и робы

Сносили до дыр пацаны.

Уж некуда ставить им "пробы".

Зато, нет, ребята, войны.

Кто как – у меня есть "Снегурка"! —

А, чтобы никто не замёрз,

Меня греют Гришка и Мурка,

А с ней Ромуальд и Атос.

Казнить нельзя помиловать

Иль коротка, иль, может, длинна,

Дорога путника ведёт

Туда, где ждёт его Мальвина,

К ногам где «ноша" упадёт

В объятья праведного плена … —

Коварный план сокрыт хитро —

Из «непокорного полена"

Заделать паиньку Пьеро!

… Никто своей судьбы не знает,

Предчувствием томится грудь …

Кто нами, балуясь, играет,

Высвечивая ложный путь.

Как некогда, летом

Я любил Вас «за ручку» держать,

Слушать, видеть, как Вы улыбались,

И неспешно, порой, наблюдать,

Как уверенно Вы одевались.

Не хочу, не могу я скрывать,

Я любил Ваше влажное тело,

Ах, как я Вас любил целовать!

Ненасытно, порой неумело …

Изумрудные Ваши глаза,

Золотистые рыжие косы,

Я ещё, ведь, не всё Вам сказал,

И у Вас, ведь, остались вопросы …

Только взгляд «не спугнуть» в темноте,