Беги
Шрифт:
– Стоящее, или так, мусор?
– Еще не знаю…
– Запиши, а то забудешь, – прошептала Юлька, которая была в курсе странных способностей сестры.
– И что вы на меня так смотрите? Папа же сказал записывать. Забыли?
– Смотрите-ка, умная какая, – фыркнула бабушка и шутливо шлепнула младшую внучку. – Иди, умывайся и завтракать.
– Бабуль, дай тетрадь, – подумав,
– Пиши, пиши, – вставая с кровати, прокряхтела бабуля. – Делай свои писульки и завтракать.
– Ну, и что это значит? – выслушав вечером старшую дочь, спросил отец.
– Пап, не знаю, – пожала плечами та. – Я рассказала, а ты сам смотри, что и как. Не было у вас двойного убийства мужчины и женщины? Женщина старше, может мать, а может сестра. Сильно пьющие. Ну?
– Типун тебе на язык, – беззлобно пожелал отец. – Еще не было.
– Скорее всего, убийство будет закамуфлировано под бытовуху, – выдвинула версию дочка.
– Это как? Сначала женщина убила сына, а потом себя?
– Папа! Чего прикалываешься? Три алкаша собрались, напились и поругались. Драка, пьяные разборки и печальный итог посиделок, два трупа. А третий убежал.
– Третий труп убежал!? – поперхнулся чаем отец.
– Папка! – не выдержав, рассмеялась Вика. – Какой из тебя начальник? Все шутки шутишь!
– Без чувства юмора у нас нельзя, – серьезно ответил Михаил Васильевич. – Понял я, понял, что сказать хотела. Поживем, увидим, милая моя, – с нежностью посмотрел он на взрослую дочь.
Ждать пришлось совсем недолго. Буквально на следующий день под балконом своей квартиры были найдены трупы матери и сына. Нигде не работающие и сильно пьющие. Квартиру свою они давно продали за смешные деньги какому-то дяде, но продолжали жить в ней. Сначала пропили деньги за квартиру, потом продали всю мебель, вплоть до сантехники и газовой плиты. И вот сегодня утром они были найдены мертвыми, но смерть наступила от удара о бетонную дорожку, а не от ранения ножницами. Под подозрение попал покупатель квартиры, но не тут-то было. Умный дяденька уже три месяца находился за границей.
– И что? – рассказав дочке про случившееся, спросил отец. – Бытовуха, пьяные разборки. Нужно искать, кто был третьим. Наверняка соображали на троих. А ножницы тогда к чему? Те, которыми ты во сне убивала.
– Да я поняла, – кивнула Виктория. – Если ножницы приснились, то не просто так.
– Ерунда все это, – махнул рукой отец.
– Папа! – осенило вдруг дочку. – А поищите в квартире ножницы! Они должны быть! Прямо вижу их, такие огромные с зелеными ручками.
– Пластмассовыми?
– Нет, железными.
–
– Да! Он их как-то задействовал, а в машине вспомнил. В тюрьме сидел, а, значит, отпечатки быстро пробьете.
– Ножницы, ножницы… – бормотал, размышляя отец. – Может, это все-таки не ножницы? Зачем убийце портновские ножницы? Если он напоил потерпевших и сбросил? Глупость какая-то…
– Погоди! – чуть не опрокинув стол, вскочила Вика.
– Доча, чего, как коза скачешь?
– Папка, вспомни! У тебя было дело несколько лет назад. Вы еще его с мамой обсуждали!
– А ты, видимо, подслушивала?
– Конечно! Так вот, там мужчина сожительницу ножницами пырнул. Она потом в больнице скончалась. А у мамы точно такие же ножницы были, которые мне приснились. Я еще их бояться стала и прятала все время, а мама искала и ругалась. Помнишь?
– Думаешь? – и рука отца потянулась к телефону.
Верный признак того, что версия его заинтересовала.
Версия оказалась правильной. Подняли дело десятилетней давности. Владимир Мельников в пьяной драке ранил сожительницу ножницами, и та скончалась в больнице. Владимира осудили на восемь лет, а год назад он вышел на свободу. Нагрянувших к нему оперативников Владимир будто ждал и спокойно подтвердил, что в тот вечер виделся с потерпевшими. Мать с сыном напились и сцепились непонятно из-за чего. Владимиру надоело слушать их пьяные склоки и он по тихому слинял домой. Тем более, выпивка закончилась. Прямых улик против Мельникова не было, а обвинять человека и-за какого-то сна…
– И что теперь, папуль? – услышав новости, расстроенно спросила Вика
– Не будем выпускать из вида. Наверняка у него был заказчик. Ему самому убивать этих несчастных нет. Если еще что приснится, сразу мне на доклад, – подмигнул отец.
– Ой, папка, – рассмеялась Вика. – Ну тебя!
– Не ойкай. Что там, на личном фронте? Слышал краем уха, что встречаешься с кем-то, – решился спросить Михаил.
– Пап, – Вика сморщилась, будто лимон проглотила.
– Что, папа? Почему домой не приводишь? Познакомились бы.
– Да предлагала ему, – расстроенно призналась дочка. – Не хочет.
– Что значит, не хочет? – рассердился отец. – Есть что скрывать ему?
– Папка, ты со своей профессией всех готов подозревать. У нас несерьезно…
– Как это, несерьезно? Тебе двадцать шесть лет, а у тебя все несерьезно.